Золотой дворец халифа Гаруна помутнел, подобно озерцу, в которое бросили камень. Добиться просветления было весьма трудно. Мараджиль хатун, выказывая обиду, удалилась в свой дворец. Айзурана хатун вместе с Зубейдой хатун пребывала в летней резиденции Анбар. Эти две женщины были одна хитрей другой и взаимные опасения вынуждали их держаться рядом, действовать заодно и жить душа в душу.
Сколько свекровь с невесткой ни плакались одна перед другой, сетованиям их не было конца. Халиф Гарун заболел и слег. Персидская знать вновь заговорила о наследнике престола. С завещанием халифа Гаруна никто не считался. Персам не терпелось отколоть от халифата иранские земли и восстановить прежнюю Сасанидскую империю. Состояние халифа Гаруна крайне ухудшилось, жизнь его повисла на волоске. Глава врачей Джебраил никого не допускал в опочивальню халифа. Даже возвратившаяся из летней резиденции Айзурана хатун не осмеливалась без ведома врача войти к сыну.
Она понимала, что врач, дорожа собственной жизнью, прилагает все усилия, чтобы исцелить Гаруна. Тем не менее из предосторожности не спускала с Джебраила глаз. Лекарства, назначенные сыну, отсылала на проверку врачам, имена которых держались в строжайшей тайне. Неукоснительное наблюдение велось и за пищей, приготавливаемой для халифа. Повару полагалось прилюдно самому отведать любое блюдо, прежде чем подать его халифу.
Трудно было найти во дворце человека, который был бы спокоен за свою участь. Каждый держал при себе яд и толченый алмаз.
Испещренное морщинами ведьмоватое лицо Айзураны хатун о последних переживаний совсем обезобразилось. Мать халифа устала раздавать милостыню беднякам и сиротам: "Как выздоровеет сын, сразу же во славу аллаха отпущу на волю тысячу рабов", — твердила она.
С тех пор, как пир под Золотым деревом был прерван на половине, многие рабы потеряли всякую надежду стать вольноотпущенными. Никто уже не слушал обещаний. Но обет Айзураны хатун внушал доверие.
В Доме мудрости не знали покоя астрологи. По настоянию Айзураны хатун они читали и перечитывали Книгу царей и беспрерывно гадали по звездам. А мать халифа настойчиво приговаривала:
— Еще раз загляните в книгу!
Астрологи, исполняя волю матери халифа, вновь и вновь читали, молитвы и с чистыми помыслами раскладывали перед собой карты звездного неба. И вновь уныние, и вновь — печаль! Юпитер, считавшийся восточными астрологами звездою счастья, будто бы вовсе исчез с небосклона. Ну а где же звезда счастья самого халифа Гаруна? Казалось, астролога, знающего место нахождения ее, великий Ормузд взял и кинул в глубокую-преглубокую яму. Созвездие Льва тоже который день не попадалось на глаза астрологам. Появление кроваво-красного Марса каждый раз заставляло содрогаться главу врачей Джебраила сильней, чем астрологов. Заболев, халиф Гарун своим приближенным приказал: "Если глава врачей Джебраил не вылечит меня, тотчас же после моей смерти закуйте его в цепи и отправьте к Масруру!"
Очутившийся в безвыходном положении глава врачей не знал, что делать. Его близость к покойному главному визирю Гаджи Джафару обернулась напастью на его голову. От запаха лекарств в опочивальне халифа было не продохнуть. Но какой из этого прок? У Гаруна и язык отнялся. Лекарства были бессильны, состояние больного становилось угрожающим. От чтения древних манускриптов зрение у врача Джебраила ослабло даже. Он то читал Свод[103], то, отложив его, брался за "Веди"[104]. Откладывал "Веди", раскрывал Книгу царей. Но и это все оказывалось напрасным. Если б глава врачей Джебраил призвал с того света на помощь мудрого визиря сасанидского падишаха Ануширавана Бузурджмехра, даже это не принесло бы пользы. И горькие тошнотворные снадобья, и гадания астрологов по звездам были бессильны помочь главе врачей. Бедняга Джебраил не мог ума приложить каким средством вернуть халифу речь. Порою его посещали странные мысли: "Может, тайно провести к халифу знахарей — огнепоклонников? Может, дух сестры не дает ему покоя? Может, если знахари изгонят ее дух бубнами, увешанными колокольчиками, больной выздоровеет?" Но это было несбыточной мечтой. Разве можно было со страху перед шейхом Исмаилом призвать знахарей в столицу аббасидов — Багдад! Набожные мусульмане, прознай они о таком кощунстве, учинили бы над главой врачей расправу.
