— Уроды! Да я сам! — произнёс Андрей, бросаясь к створкам. Руки легли на запор, но сдвинуть его оборотень не успел. Ему в спину пришёлся удар, затем ещё один, сбивший с ног. Рядом раздалась возня, крик Жени и Виталия, напарников. Те всё же не бросили друга, но устоять против четырёх вооружённых бойцов не смогли, и уже вскоре были сбиты с ног на пол. И на этом стражи не успокоились, обрушив удары на упавших. Им никто не думал мешать. А в это время голоса обречённых продолжали звучать за воротами. Впрочем, не долго. Прошла всего минута и крики сменили тональность. В них послышался чистый ужас, затем боль и агония. А после всё стихло и лишь шумное дыхание зверя продолжало звучать так, словно монстр готовится вцепиться в твою глотку.
— Суки, какие же суки, — шептал Андрей, чувствуя всепоглощающую ненависть.
Впрочем, как-то излить её на уродов-стражей он не мог. Всё тело болело, не было сил шевельнуться, и такое самочувствие должно было остаться с Андреем надолго. Никто не собирался его лечить, да и прощать свидетеля позора стражи также не думали. Уже вскоре оборотни очутились в камерах, расплачиваясь за свой порыв.
Это место оставалось неизменным несмотря ни на что. Величественный вид, похожие друг на друга тени-слуги, атмосфера таинства, не показной роскоши и безмолвия. Прекрасный дворец находился вне времени и пространства, замкнув в себе всю жизнь и возведя её к одной единственной цели — служению демиургу. И это было отнюдь не простое дело хотя бы потому, что за Ладроном не числилось таких качеств, как милосердие и благородство. Он двигался к собственным целям, не отвлекаясь на «неважную» мишуру в виде чужой морали. И от своих слуг требовал подобного. Они обязаны были исполнять повеления наилучшим образом, и горе было тем, кто вызывал гнев Владыки. Их судьба оказывалась затейлива и крайне неприятна.
— Милостивый господин, я принёс вести, — угодливо, поклонившись в пояс, произнёс выбранный на сей раз гонцом слуга.
Ладрон обратил на того взгляд абсолютно чёрных глаз, в которых невозможно было прочесть ни одного оттенка чувств. Лишь совершенная пустота отражалась в них. Лёгким движением руки демиург позволил слуге продолжить говорить.
— Ваше приказание о всемерном испытании «избранных» приведено в исполнение. Большая часть убежищ уже подвергнуты опасности в соответствии с вашим великим планом…
Чёрные глаза продолжили неотрывно смотреть, лицо совершенно не дрогнуло. Ладрон никак не показал своего отношения к новости и даже того, действительно ли хотел слушать дальше. И это молчание внушало ужас даже больший, чем громкий крик.
— Места обитания избранных атаковали сильные существа. Из тех, что были поблизости. Мы увеличили их агрессию до максимальной степени…
— Итог? — прозвучал в образовавшейся тишине вопрос.
— Владыка, должен сказать, очень немногие убежища смогли оказать отпор. Большинство избранных просто бежали за стены. Потери среди них велики. Владыка, мы хотели бы узнать, нужно ли продолжать давление? Не следует ли отозвать зверей?
— Вы забыли мой приказ?
— Нет, нет! Разумеется, нет, Владыка. Мы просим лишь его уточнения. Дабы лучше исполнить ваше повеление.
— Тогда ответь. Каково… было… моё… желание? — каждое слово словно вбивала слугу в землю, заставляя склоняться в поклоне всё ниже. Казалось, ещё немного напора, и тот падёт ниц, в нелепой попытке вымолвить прощение.
— Вы желали, дабы избранные стали достойны своего звания, — пролепетал слуга.
— Сколь грубое упрощение. Впрочем, суть ты передал верно. Именно так, достойны. И потому то что начато не должно быть остановлено. За первой атакой должны последовать новые. Одна за одной, и так до тех пор, пока избранные не докажут своё право на существование в моём мире. Ты понял?
— Да, — был дан тихий, робкий ответ.
— Я слышу в твоём голосе сомнения, говори.
— Никак нет, Владыка…
— Моё терпение уже на исходе.
— Да, вы правы, я склоняюсь перед вашей проницательность. И просто хочу спросить, что если они не смогут дать отпор? Если звери пожрут всех?
— Это будет лишь означать, что среди избранных не нашлось достойных. Не страшно. Погибнув, они просто освободят место для других.
И этот безжалостный вердикт предопределил судьбу десятков тысяч людей. Однако боязливый слуга уже не увидел исполнения планов Владыки. Ведь оказался закован в лёд и погружён в терзавшие разум кошмары. Ему не следовало сомневаться.
…
Я проснулся на удобной постели в чистой и светлой комнате. Солнечные лучи проникали через полупрозрачную ткань тюли, освещая потолок с красивым растительным узором, затянутые тканями стены, чуть затхлое, но дорогое и качественное постельное бельё. Обстановка была пусть не царской, но явно дорогой, много роскошней той, что была у меня на Базе или в прошлой жизни.
