Ставка главнокомандующего не видела всех наших трудностей. Ей казалось, что борьба приняла затяжной характер и что наши ответные действия запаздывали. Я доложил 9 апреля о выпрямлении одной из наших позиций к югу от Бетинкур; это был опорный пункт, являвшийся до тех пор совершенно бесполезным выступом впереди всей нашей "позиции сопротивления", - и вскоре получил приказ восстановить "Status quo ante" (прежнее положение) путем смелого и мощного наступления, которое следовало выполнить в наикратчайший срок"... Я ответил 9-го следующей телеграммой:
"Положение на левом берегу неплохое. Надеюсь добиться полной остановки противника. Но выбор позиции имеет очень большое значение. Я прошу поэтому, чтобы мне было оказано доверие и чтобы не обращалось внимания на некоторые преднамеренные частичные отступления".
Ген. Жоффр не допускал ни малейших недоразумений между ним и кем-либо из командующих армиями. Он сейчас же прибыл в Суйи, и я откровенно изложил ему исключительное напряжение в ходе операций, начиная с 6 марта. К тому же испытание приближалось уже к концу, и главнокомандующий при своем прибытии познакомился с моим приказом от 10 апреля, в котором в первый раз после принятия командования я говорил о настоящих успехах и возможностях ближайшей победы:
"9 апреля - славный день для наших войск. Неистовые атаки солдат кронпринца были всюду отбиты. Пехотинцы, артиллеристы, саперы и летчики 2-й армии состязались в героизме. Слава всем. Немцы безусловно будут еще наступать. Пусть каждый работает и стремится к тем же успехам, что и вчера. Смелее! Мы их заберем".
Я доложил главнокомандующему о новой реорганизации фронта. На западе старая группа Базелера разделилась теперь на три: группу Альби со штабом 13-го корпуса, группу Бальфурье со штабом 20-го корпуса (едва восстановленного) и группу Бертело со штабом 32-го корпуса. На востоке северный фронт удерживали две группы: группа Дэкуэн со штабом 12-го корпуса и группа Никель со штабом 3-го корпуса. Два штаба армейских корпусов (7-го и 21-го) оставались в моем распоряжении вместе с четырьмя изнуренными дивизиями, мало пригодными для возвращения на позиции. Судя по большому числу дивизий, числившихся в составе этих корпусов, можно было бы подумать, что мы имели, по крайней мере в некоторые моменты, численное превосходство. Однако, подобное представление отпадает при тщательном рассмотрении обстановки. Действительно, по соглашению со Ставкой главнокомандующего, мы производили быстрые и частые смены, чтобы не позволять соединениям долго оставаться на поле сражения, где они рисковали истощиться как морально, так и численно. Дивизии проходили как бы через "черпалку" (noria{9}), оставляя на Верденском фронте свою долю усталости и крови, затем возвращались в тыл или на более спокойные участки, чтобы там вновь ожить и быть использованными для других целей. Противник, наоборот, мало менял свой боевой состав и ограничивался пополнением людьми и материальной частью своих соединений, оставшихся на месте. При такой системе противник должен был дойти до полного истощения своих кадров, но в начале весны этот предел еще не был им достигнут, и немцы сохраняли, по сравнению с нами, большое превосходство.
Таким образом, мое убеждение, что мы не были еще готовы к большим ответным ударам, оставалось в силе. В соответствии с моими указаниями ген. Нивель методически изучал и подготовлял захват форта Дуомон, ничуть не торопясь и готовый использовать благоприятные обстоятельства. Ген. Жоффр одобрил эту точку зрения, и 11-го, после возвращения в Шантильи, он подтвердил мне об этом по телеграфу:
"Во время инспектирования мною участка ген. Нивеля я констатировал с большим удовлетворением, что ваши указания относительно внедрения наступательного духа принесли свои плоды и что командование участка рассчитывает использовать свои преимущества с одной и с другой стороны Дуомона".
О сроках вмешательства других союзных армий. Продолжение поединка между Францией и Германией
Я ценил полную согласованность взглядов, установленную мной с главнокомандующим в результате моих переговоров с ним, тем более, что я возлагал мало надежд на быстрое вмешательство союзников.
Союзные штабы собрались, однако, в Шантильи 12 марта и решили, что переход в наступление всей коалиции должен развернуться "в самый короткий срок". В Париже 27 и 28 марта представители правительств утвердили эту хорошую резолюцию, имея в виду направить все усилия "к решительному сражению", и расстались, подтвердив свою готовность продолжать борьбу до окончательной победы.
