— Карл… — утешая, начала она, но тот снова улыбнулся.
— Все это не что иное, как дурная шутка… — Красивые глаза Карла говорили об обиде, которую она нанесла ему, но губы уже кривились в полной ненависти ухмылке. — Позволь, я угадаю, отчего ты никак не можешь забыть этого проклятого парня. Это его дерьмо…
— Да прекрати же наконец! — перебила его Мета. — Я уйду.
Карл в ярости схватил ее за плечо. Он держал так крепко, что Мета застонала. Завтра наверняка на этом чувствительном месте между плечом и шеей будет отпечаток его пальцев.
— Я прав? — хриплым голосом спросил он.
Мета попыталась оттолкнуть его, но Карл был значительно выше и сильнее. Он даже не дрогнул, когда она ударила его в грудь. Его пальцы все крепче сжимали ее плечо, пока она со стоном не упала на колени. Тем временем Карл, ругаясь, принялся расстегивать пальто.
— Тебе просто не хватало того, что у тебя было, не правда ли, Мета? Могу заверить, что ты ошиблась. Сейчас я докажу тебе…
Но прежде чем Карл успел сделать то, что намеревался, как внезапно захрипел и повалился лицом вниз. Вцепившиеся в плечо Меты пальцы ослабели. Она сбросила его руку и испуганно отступила на несколько шагов, глядя в искаженное от боли лицо Карла. Снег слепил ей глаза, оседал на ресницах, а она никак не могла стряхнуть его.
— Оставь все как есть, друг мой.
Голос казался чужим, да и профиль мужчины показался ей незнакомым. Неестественно узкий, с долей азиатских кровей, хотя глаза его были скрыты за темными стеклами очков. Мужчина, не обращая внимания на Мету, приподнял Карла за воротник и нанес ему два удара в живот.
— Мы просто поспорили… — Мета попыталась успокоить мужчину, когда тот как раз позволил Карлу выпрямиться между ударами. — Он возьмет себя в руки и больше не станет преследовать меня.
Худощавый азиат кивнул, но отпустить Карла и не подумал.
— В этом я уверен, — сказал он и ударил Карла кулаком в лицо, после чего тот окончательно скрючился и остался лежать на земле. — Просто потому, что ты пойдешь с нами, ангелочек.
Не понимая смысла услышанного, Мета отступила на шаг и наткнулась на еще одного незнакомца, который тут же обхватил ее руками. Мета застыла, потому что в нос ей ударил едкий запах, словно кто-то стоял слишком близко к огню. Она подняла взгляд и увидела глаза до боли знакомого ярко-синего цвета. Однако в их выражении было что-то настолько страшное, что у нее перехватило дыхание.
— Так вот как выглядит лакомый кусочек во плоти. О вкусах Давида просто невозможно спорить!
Исполинского роста мужчина скривил рот в ухмылке, и на его лицо упала предательская тень.
Мета закричала и все никак не могла остановиться. Мужчина за спиной, который по-прежнему не выпускал ее из рук, подхватил этот крик. Он был неестественно высоким и только иногда прерывался смехом, звучавшим еще страшнее.
Темнота стала такой густой, что в ней, казалось, вот-вот захлебнется свет фонарей. Хотя в торце дома напротив был виден только пустой лестничный пролет, Мета упрямо не сводила с него глаз. Там, снаружи, в ночи, была реальность — об этом ей постоянно приходилось себе напоминать. Гигантский полупустой зал, в котором ее заперли, был не чем иным, как кошмарным сном.
Вопреки желанию взгляд Меты то и дело останавливался на похожем на алтарь столе, где был расстелен побитый молью мех. Мете казалось, что от него исходит животный и слегка едкий запах. Какая-то часть ее упрямо хотела рассмотреть этот артефакт, подбивая ее запустить пальцы в испачканный мех и причаститься к исходящей от него силе. Чем настойчивее становилось это желание, тем упрямее смотрела Мета на высокое окно.
Вне всякого сомнения, она вот-вот потеряет рассудок. Может быть, это началось в тот момент, когда она решила, что позвала на помощь призрачного волка? Или когда распахнула дверь в своей душе, чтобы смягчить исходившую от Тилльманна силу? А может быть, все началось гораздо раньше, когда она подумала, что в руке Давида таится тень, придающая ему невероятную силу…
Все было обманом. Так и должно быть, иначе объяснить себе весь этот бред она не могла. Ее душа сбилась с пути, устремилась окольными путями. А ведь мама предупреждала ее: никто, будучи в здравом уме, не ходит пешком по улицам этого города. Мета сжала губы с такой силой, что они заболели.
Только так ей удалось прогнать слезы, собравшиеся в уголках глаз. Новая волна усталости грозила вот-вот разлиться по телу, но была смыта сомнениями, которые терзали Мету вот уже целую вечность.
Она испорчена, поэтому последней летней ночью и нашла Давида. Она руководствовалась инстинктом, и он привел ее именно к тому мужчине, который перевернул ее жизнь с ног на голову. Причем способом, в котором не было и тени романтики. И вот теперь она здесь, в заброшенном зале, а по темным коридорам дворца крадутся тени, притворяющиеся волками. Нужно было хотя бы надеть красное платье, если уж у меня нет шапочки, подумала Мета в приступе черного юмора.
