— Так оно всегда и бывает с такого рода парнями, — сказала Рахель, и в голосе ее послышалась горечь. — Они, конечно, никогда не говорят прямо о том, чего ждут. Нет, для этого они слишком утонченные. Мужчины, подобные Карлу, пользуются более тонкими методами, которые гораздо лучше работают с такими интеллигентными и образованными женщинами, как ты. Рассказать историю о том, насколько бестактна была его бывшая… Мимоходом заметить, что так поступает общая знакомая и что это совершенно никуда не годится… Или указать на фотографию в журнале и высоко поднять брови… Как я уже говорила, Мета, умные девочки вроде тебя учатся особенно быстро. Кто же захочет, чтобы ее друг, этот исключительный представитель мужского рода, смотрел на нее сочувствующим взглядом, когда она самым жалким образом ошибается в выборе пикантных фраз во время любовных игр? Нет, от этого лучше отказаться и старательно слушаться.
— А ты хорошо разбираешься в этом, — сказала Мета.
Описания были точны, почти как в обвинительном акте. И она подавила желание отреагировать более едко только потому, что почувствовала себя загнанной в угол. Рахель действительно думала то, что говорила, и Мета была ей за это благодарна.
— Мета, — нежно сказала Рахель, — всегда просто судить о жизни других. Тебе не обязательно прислушиваться к моим словам — возможно, что мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга. Но не может ли оказаться, что за пару часов, что ты провела с Давидом, он дал тебе то, на что Карл не способен в принципе? — Мета недоверчиво посмотрела на нее, и Рахель подняла руки, защищаясь. — О'кей, до сих пор у вас был только секс, но разве он не говорит о многом?
Хотя на языке и вертелось колкое замечание, Мета сдержалась и решила поговорить серьезно. На дворе уже была ночь, а по отдаленной улице, на которой жила Рахель, такси проезжали очень редко. Над крышей дома напротив виднелась полоса беззвездного неба, на подоконнике догорали свечи, которые Рахель зажгла еще перед ужином. Мета задумчиво смотрела на мягкое пламя, отражавшееся в оконном стекле.
Хотя это было ей не по вкусу, Мете пришлось признать, что Рахель права. Когда она ложилась в постель с Карлом, то совершенно точно знала, как все будет происходить. Сегодня — быстро и жестко, завтра — небольшой стриптиз, небольшая инсценировка. Настоящая нежность и готовность отдаться были забыты.
— Давид сбивает меня с толку, — неуверенно сказала она Рахель. — Его желание не вписывается в известные мне правила. Он весь отдается страсти, раскрывается навстречу желанию. Когда я с ним, то могу просто плыть по течению, не думая о том, как выгляжу. До сих пор это было мне незнакомо, и, честно говоря, я не уверена, не слишком ли для меня такая страсть. Но есть и кое-что другое… То, как он на меня смотрит.
Мета замолчала и посмотрела на Рахель. Может ли она осмелиться на это? Она уже и так рассказала о себе невероятно много. Серьезно говорить о Карле было само по себе достаточно болезненно, но признаваться в своих чувствах к Давиду казалось ей невероятно опасным. Мете хотелось, чтобы Рахель сделала что-то, что сняло бы с нее необходимость принимать решения. Но та просто сидела и терпеливо ждала, держа в руке бокал вина.
— После того как мы с Давидом закончили, мы отправились под душ. Мы были совершенно измотаны, можешь поверить. Поэтому сели рядышком на пол, и теплая вода стекала по нам, словно дождь. Хотя я наверняка выглядела ужасно — с мокрыми волосами и растекшимся макияжем, мне было совершенно все равно. Желание быть королевой красоты пропало. Я просто сидела рядом с ним, ни о чем не думая, молча. Когда позже я вытиралась, он смотрел на меня загадочным взглядом. Я с трудом выдержала это… этот интим без слов. Но с тех пор, как мы распрощались, мне чего-то не хватает. И я не имею в виду ту штуку, которая у него между ногами.
Рахель издала сухой короткий смешок, но тут же снова посерьезнела.
— Тем не менее, ты не хочешь дальнейшего развития отношений. В чем дело? Он для тебя недостаточно утонченный, чересчур молодой, слишком необразованный?
Сначала Мета хотела просто отмахнуться, но потом задумалась. В перечисленных Рахель причинах наверняка что-то было. Свяжись она с Давидом — при условии, что его это вообще интересует, — и вся ее жизнь перевернется с ног на голову. Карла удар, наверное, хватит, так он будет смеяться над своим преемником, а их общие друзья сначала отреагируют в лучшем случае с улыбкой. Но если их отношения окажутся не прихотью, а чем-то более серьезным, все очень быстро утратят чувство юмора. Мама тяжело вздохнет, у отца лицо вытянется так же, как при виде Карла. А Эмма… Черт его знает, как отреагирует на Давида ее сестра. Но все это неважно по сравнению с загадочностью, окружающей Давида, и невообразимым притяжением, которое она к нему испытывала. Мете даже начинало казаться, что она действует, руководствуясь исключительно инстинктами, а не разумом.
