После умывания чувствую себя лучше, кажется отпускает ужасное состояние. Заделываю волосы резинкой, рассматриваю свой жалкий вид. Обхватываю живот подросший ладонями. Дыхание перехватывает, это невозможно игнорировать, оно внутри меня все чаще начинает шевелиться. Я чувствую как с периодичностью совершает движения. Каждый раз горло сдавливает, паника накрывает.
Вздрагиваю с каким грохотом хлопает входная дверь. Тим пару часов назад уехал…
Вернулся…
Не разувшись влетает в комнату, сгребает все на своем пути, как попало запихивает в сумку из шкафа. Пораженно так и остаюсь в прежней позе. Пожитки собирает, хватает меня за предплечье и тащит к выходу прямо в пижаме. Сил нет упираться, истощена, измотана. Куртку поверх принуждает одеть, помогает обуться. Видимо хочет выкинуть на помойку, достала окончательно. Едем, скорее даже ракетой несемся по оживленной с утра дороге. Сердце болезненно, замедленно стучит, разгоняя кровь с трудом, конечности холодеют. Ведёт к той самой, "нашей" квартире.
Неужели так и живет там…
Дура, с чего бы. Звонит настойчиво, меня держит как преступницу под конвоем. Дверь открывается, оборвав во мне жизнь на долю секунды. Словно вечность не видела, впиваюсь в Молчанова глазами. На удивление без рубашки, только в брюках, застегивает часы, волосы влажные, наверное из душа. Поздновато… Тупой мозг сразу представляет как он пахнет сейчас.
Тим бросает сумку к его ногам и толкает меня. Аристарх ловит бережно, обхватив руками, прижимает к груди, не упираюсь, я не дышу.
Что это значит? Я…
— За что так со мной? Ты же мой брат! — цедит сквозь зубы с ненавистью Тим.
— Ты забрал у меня жизнь, я у тебя женщину любимую впридачу к новой жизни, — ядовито отвечает Аристарх.
Тим промолчал и сбежал по лестнице.
Я человек, я живая, я личность…
За что меня вот так как вещь? Демонстративно выкинул. Не просилась забрать, сам за мной пришел. Выдернул, вытащил, я поверила даст защиту. Дура в тысячный раз. За то что любимая? Я не игрушка. Да ладно, с каких пор.
Стоило исчезнуть старшему брату, как отстраняет меня, закрывает дверь. Я могу только поворачиваться за ним и моргать растерянно. Сердце в бешеном ритме бьется, кончики пальцев покалывает, как от микро разрядов тока. Его касалась и меня тянет вцепиться в него и реветь, реветь в голос. Мне дико страшно…
Видит, слышит, знаю — чувствует, какой состав во мне бурлит. Удаляется в спальню, появляется в рубашке, спешно застегивает. Останавливается на мне взглядом.
— Так и будешь там стоять? Или может сбегать, вернуть мужа, уговорить растить моего ребенка? — наблюдает, ждет реакции.
На самом деле не знаю, что он делает. Хотяа… Он меня убивает. Тоном, взглядом, каждым словом.
— Что и где знаешь. Располагайся, — ехидно улыбнувшись, делает широкий жест рукой.
Прикусив губу, держусь не реветь, заодно, не стучать зубами от холода. Я в леднике, вокруг меня только холод, тепло неоткуда черпать.
— Ты знал… — шепчу, кое как совладав с собой.
— И? — оборачивается резко. Ответа не получает, я не в силах так быстро собраться. — Ты не хотела знать, теперь пытаешься за это переложить вину на меня?
Бьет вопросами. Лучше бы пару пощечин отвесил, это не так жестоко. Он как никто знает, в каком стрессе я каждый день жила, смена событий слишком быстрая. Я обычный человек, никак не могла мгновенно адаптироваться. Я забывала когда ела и ела ли вообще, я не знала банального, какое число и день недели, а он сейчас…
Продолжает собираться, прихватив телефон, проходит в кухню. Берется за кружку, скорее всего допивает кофе, не отлипая от дисплея.
— Я не хочу, — скулю жалобно, по-другому произнести и звука не смогу. — Вытащите это из меня. Я не хочу…
Аристарх медленно поднимает на меня лицо, между бровей залегла морщинка, я из прихожей вижу как мерцают пламенем зрачки. В груди сдавливает, отступаю, пока не упираюсь в стену. Он с места не двинулся, застыл каменным изваянием, а я готова проломить стену и исчезнуть с его глаз где-то там.
Молчанов ставит кружку на край стола, осторожно, без стука о поверхность, я начинаю понимать — сдерживает уроган. Сглатываю, заметив первый шаг в мою сторону. Убирает мобильный в карман брюк, спокойно приближается. Прикрываю веки в момент, когда пятерней обхватывает горло, прямо под подбородком, теснее прижимает к стене, смотрит прямо в глаза.
— Только попробуй, себе или моему ребенку причинить вред. Только попробуй… Ты как никто знаешь, что я тогда с тобой сделаю. Поняла?
Не сдавливает сильно, только чуть-чуть, но я жадно хватаю воздух, легкие не раскрываются. С момента, как мы с Борисом закрылись в кабинете, это первый наплыв, с которым я понимаю, что не справлюсь.
Его ладонь с горла переходит на шею в районе затылка и тянет вперед, в объятия монстра. Снова чуть сдавливает, приложив усилия впечатывает мое лицо в себя.
— Дыши, — приказывает жестким тоном. — Дыши, Юля.
Мой организм подчиняется, через дикую боль вдыхаю и выдыхаю, давлюсь его ароматом свежим, родным до безумия. Руками упираюсь в плечи, не знаю что делаю и не отталкиваю, да и не цепляюсь.
