Уверенности нет, что меня в случае чего успокоительным не начнут колоть, рисковать нельзя, держу контроль до последнего, впиваясь ногтями в ладони.
— Простите, ничем помочь не могу, — звучит ответ.
Убиваю взглядом, провожая спину в голубой униформе, прикрываю глаза, еще мгновение и запущу подносом. Даже разум говоривший надо есть не может заставить, аппетит здох, тошнит от вида принесенных блюд. Интересует лишь вода, тянет пить, жажда ненормальная мучит постоянно до сухости во рту.
Лихорадочно ищу выход, а его нет. Мне кажется именно сейчас я готова бунтовать как никогда ранее, идти на крайности. Это даже ненависть, что-то другое, близкое к обиде, обманул зародившуюся надежду.
Неизвестно сколько я спала, но в какой-то момент, будто толкнули. Открыла глаза, сердце ускоренно стучит с перебоями, я проверяла, дверь была как и предыдущей ночь заперта. Но я четко ощущаю, что в палате не одна. Спокойствие окончено, возвращаемся к безумию, подумалось грустно. Поборов приступ паники, хочу убедиться в паранойе, медленно оборачиваюсь и передергиваюсь всем телом.
Под окном тень большая…
Рывком сажусь, пульс бьется в горле, прижимаюсь спиной к стене. Пытаюсь разобрать очертания, спросоня зрение подводит.
— Привет, родная, — раздается голос с хрипотцой, словно он долго молчал, а потом заговорил.
Сон или явь, даю себе минуту понять окончательно.
— Как ты?
Без меня… Добавляю про себя повисшее в воздухе. Ему никогда не требовался ответ на данные вопросы. Тупо рвутся слезы, душат меня.
Закрываю лицо ладонями, ненормальный, какого черта он делает. Бессмысленно задаваться этим вопросом. Аристарх в свои придури и планы не посвящает никогда. До конца не отошла, как включается сирена, похожая на пожарную, с улицы в окно проникает розовое свечение, будто освещение фонарей сменило цвет. А Аристарх из-под куртки достает пистолет, раздается характерный звук, взбудораживший окончательно. Стрелять собрался… Забываю дышать, смотрю на него. В расслабленной позе сидит на полу, подпирая стену, опустив небрежно руки на согнутые в коленях ноги и не отводит взгляда от двери.
Профиль гордый, словно высечен из камня, губы плотно сжаты, еле заметное мерцание в зрачках убеждает, спокойствие наигранное. Аристарх зол и он на охоте, от него веет чем-то опасным, мощным глушит по мозгам.
— Отвернись, — приказывает так, что сердце екает.
Не исполняю, иммунитет выработался не так давно. Умею противиться его воле.
Как в замедленной съёмке, время растягивается, как никогда громко щелкает замок, дверь медленно открывается. Небольшая фигурка проскальзывает внутрь и я вижу как Аристарх вытягивает руку и без раздумий стреляет. Девчонка падает, а это именно она, завыв нечеловечески, раненым животным. Аристарх поднимается, обходит поверженную гостью, и включает свет. Жертва отползает, от преградившего ей путь зверя. Он смотрит жестко ей прямо в лицо, глаза объяты пламенем, оборотная сторона рвется наружу, требует утолить жажду крови. Подходит ближе, наступает на грудь у основания шеи, придавливает к полу и чуть склонившись спрашивает.
— Кто послал?
Я миллион раз подобное видела в кино и не представляла, что стану свидетелем воочию. Ужас и тошнота застревают в горле, спазм по грудной клетке, сердце застыло, не бьется.
Молчит, надрывно дышит, понимает обречена в любом случае. Я это знаю, уверена как и она. В живых не оставит Молчанов… Не глядя стреляет в другую ногу. Она выгибается и орет во все горло. Жестче придавливает и она хрипит хватая ртом воздух. Цепляется за его ботинок руками, цепляется за жизнь, страхом несет, помещение пропитано, пробирая меня дрожью.
— Я разберу тебя на части, потом соберу, убью, воскрешу и продолжу задавать вопросы. Ты не сдохнешь, пока не назовешь имя. Веришь? — мягко, проникновенно, почти ласково спрашивает.
Она кивает головой с трудом и получает для убедительности еще одну пулю в плечо. Зажимаю уши, не могу это слышать, а вот глаза закрыть не выходит. Сжавшись в комочек забилась в угол, связки отказали, боюсь надолго. Все равно слышу эти звуки предсмертной агонии.
— Кто послал? — повторяет вопрос.
Ниже склоняется, расслышать произносимое, потом резко выпрямляется.
— Отвернись! — рявкает на меня.
