Ночной ветер треплет наши волосы, врываясь в открытый люк. У меня в животе порхают счастливые бабочки. Я смотрю в зеленые глаза моего вера и нежусь в его тепле. «Мы», «нас» греют душу, впервые я чувствую, что одиночество, хоть и медленно, но отступает. Мы – прекрасное слово, которое несет так много, что мне потребуется еще какое-то время, чтобы привыкнуть к нему, осмыслить. Прожив среди людей достаточно долго, с самого юного возраста, я чувствую себя пока неуверенно с Рене и все еще чего-то боюсь.
Рене не надел майку, поэтому я потерлась щекой о его волосатую грудь, потом погладила синеватую, колючую от щетины щеку. Простая ласка, но такая родная и необходимая мне. Вообще, за несколько часов Рене превратился для меня в зависимость. Надеюсь, что я для него такая же зависимость! Из прошлого мне известно значение истинной пары. С этим знанием мы рождались и росли, сталкиваясь на каждом шагу. Об этом мне говорила мама, и я видела, как жили мои родители. Папа боготворил маму, а она, несмотря на его слабость, любила его. Самец-оборотень, нашедший свою пару и прошедший слияние, больше никогда не сможет изменить ей с другой самкой. Чисто физически не сможет!
А вот у самок подобных трудностей с физиологией не бывает. Именно поэтому самцы боятся потерять пару. Ведь в случае, если самка уйдет к другому или погибнет, останутся не только одинокими, но и ущербными в личной жизни. И тот факт, что потомство рождается только у истинной пары, добавляет верам проблем с численностью.
Полет обошелся без происшествий. Я ни о чем не спрашивала, размышляла, мужчины тоже предпочли помолчать, каждый думая о своем. К тому же шум мешал задушевным разговорам. В отеле я успела попрощаться с Катерсонами, которые искренне волновались за меня. Затем эту замечательную супружескую пару, уже принявшую душ и переодевшуюся, отправили домой в сопровождении плечистых парней, нанятых компанией, где они работают.
Пока мы с Рене… ну, определялись с нашими отношениями в джунглях, Джинкс и Арно купили мне одежду, попросив о помощи «чудную мадам Этель». Поэтому, зайдя в номер отеля, я обрадовалась, увидев на кровати два комплекта белья, милое трикотажное платье и две футболки с брюками. Завершили приятную картину благ цивилизации и трогательной заботы золотистые кожаные босоножки без задников. Все простое, недорогое, но очень нужное сейчас, когда я осталась в том, что было на мне, да еще изрядно пострадавшем в джунглях.
Перед вылетом мы привели себя в порядок, плотно поели в номере, затем в сопровождении настороженных оборотней вылетели на самолете клана Морруа в Нью-Йорк. Рене и Поль постарались как можно быстрее исчезнуть с чужой территории, где нас еще могла достать семья Варгос, как супругов Катерсонов, так и меня.
Зайдя в салон самолета, я, наверное, уже по привычке струхнула, увидев оборотней, с которыми провела четверо суток. Но только за моей спиной показался Рене, с их лиц разом сползли любопытные нагловатые улыбки, они дружно уставились кто куда, избегая смотреть в мою сторону. «Забавно! – ехидно решила я про себя, усмехнулась и расслабилась. – Все-таки надежный у меня защитник». Рене положил ладонь мне на талию и, проводив к креслу, помог устроиться. Сел рядом, отгораживая меня от остальных пассажиров. Поль занял кресло напротив нас и поинтересовался, пока небольшой самолет набирал высоту:
– Скажи, Илана, почему ты скрывала свою сущность? Я не ошибусь, если скажу – от всех, ведь ты не знала заранее, что мы появимся?
Я нервничала, посмотрела на Рене, глазами спрашивая, можно ли ответить. Он кивнул и тихо сказал, нежно, ободряюще погладив меня по щеке:
– Теперь мы твоя семья, родная. Поль – мой родственник, как и наш глава, скоро ты познакомишься с ним и его подругой, и дочерями. Все остальные, кто здесь находятся, тоже члены нашего клана. Можешь доверять любому из них так же, как и я.
Я с облегчением вздохнула, потом, положив голову на плечо моего вера, рассказала о своем прошлом. В салоне надолго воцарилась тяжелая тишина. Я было решила, что они осудили меня, но тут раздался хрипловатый, словно ему по горлу наждаком прошлись, голос Этьена:
– Рене, дома делать пока все равно нечего, может, наведаемся в Калифорнию, в миленький городок Доунс, и развлечемся, откручивая глупые головы местным псам?
Мое сердце сначала лихорадочно забилось, а к концу его предложения чуть не остановилось. Морруа на моей стороне и прямо осуждают Дурси и весь его клан тоже. Облегченно выдохнув, я разжала судорожно сжатые на подлокотниках пальцы. И неожиданно почувствовала, как слеза скатилась по щеке, а за ней другая, третья… Какое счастье! Я больше не одна! У меня есть семья, которая за меня постоит, если что. Не отдаст и не продаст. Я почувствовала, как напрягся Рене, но впервые не могла сдержать слезы и выплескивала все, что накопилось за долгие годы: боль, обиду, страх и одиночество. Он вытащил меня из кресла и, пересадив на колени, прижал к себе и гладил по голове, как мои родители в детстве. Остальные молчали, догадываясь о причине моих слез.
