— Да, — сказала она с мягким укором, — этот отвар поставил тебя на ноги. Даша сквозь пушистые ресницы посмотрела на него. Взгляды их встретились. В её распахнутых глазах было что-то загадочное и предельно искреннее. А его охватила тревожная неизвестность, и в то же время эта неизвестность влекла его в заманчивую даль, которая вызывает непреодолимое желание жить.
— Уж больно он невкусный, — примирительно сказал Юра, чувствуя за собой досадную вину.
— Зато целебный, — она поставила кружку с отваром на стол. — Сейчас мы даём его очень слабой девочке, которую нам привезли из плена. У неё фашисты кровь взяли да перестарались. Взяли, наверное, больше положенного.
— Она из детского дома? — осторожно спросил Юра.
— Ну да.
Неожиданно пёстрая занавеска отодвинулась, за ней стояла Аня. Её смертельно бледное лицо заставило его вздрогнуть. Она на мгновение застыла, словно не веря глазам своим, затем слабо произнесла:
— Юра, я тебя по голосу узнала.
— Аня, ты живая?! — воскликнул он.
Увидев свою сестру, с лавки вскочил ошалевший Андрей и, позабыв про всё, с восторгом бросился к ней.
— Аня! Аня! — заорал он. — Сестрёнка! Я же говорил, что это она была в детдоме.
— Аня — сестра Андрея? — удивлённо спросила Даша у Юры.
— Да, родная сестра, — ответил он.
Андрей крепко обнял Аню, позабыв, что на шее у него висит автомат. Аня в растерянности от неожиданной встречи плохо соображала, что происходит. Наконец, придя в себя, она бескровными губами с изумлением прошептала:
— Андрейка, это ты? — её слова как слабое эхо отозвались на слова брата.
— Ну конечно я, а кто же?! Какая ты стала… Как ты выросла, — разглядывая сестру, сбивчиво говорил Андрей.
— Ты что, партизан? — Аня покосилась на автомат.
— Да, партизан.
Старушка, приложив ладонь к щеке, слушала, затем встала с лавки, высохшей рукой осенила ребят крестным знамением и тихо сама себе молвила:
— Господи, спаси и сохрани. Такие молоденькие, а воюють.
Андрей с радостным возбуждением после тяжелого времени разлуки стал спрашивать, что с ней было, как здоровье.
Вместо ответа Аня закашлялась, обеими руками держась за горло, часто-часто заморгала полными от слёз глазами.
Внутри у Андрея всё похолодело.
— Ну, вот уже и слёзы пустила, — виновато сказал он. — Ты чего плачешь-то?
— Я рада, что тебя вижу, что ты живой, — слабо сказала она. Слёзы ручьём потекли из её глаз: это были слёзы счастья, и она с трудом удерживалась, чтобы не разрыдаться в голос.
Аня сквозь слёзы старалась поближе разглядеть брата, но его лицо беспомощно проплывало в оранжевом ореоле, то приближаясь, то удаляясь.
Андрей смотрел на худенькую, бледнолицую, с впалыми щеками сестрёнку, у которой под глазами синие круги, а за спиной болтались две косички, и лишь суровая лесная привычка скрывать свои чувства помогла ему не расплакаться, как мальчишке — хотя он и был мальчишка, только партизанский.
— Андрей, твоей сестре трудно говорить, — вмешалась Даша.
Аня пыталась улыбнуться, доверчиво, как в мирное время, прижалась к старшему брату, и слёзы её быстро высохли.
— У неё сильное истощение. Доктор сказал, чтобы она лежала.
Хозяйка, глядя, как в её доме произошла нечаянная встреча, опять перекрестилась и с горечью тихо забурчала себе под нос:
— Жисть не бывает без страданий, а страдания переходят в благость.
Даша, поддерживая девочку, стала укладывать её на койку. Не в силах сопротивляться, она послушно подчинилась.
Открылась скрипучая дверь, и в избу вместе с зимней стужей вошел Сегель. Он был в телогрейке в ушанке, заросшее лицо его было усталым.
Юра сразу бросился к доктору.
— Иван Николаевич, здравствуйте! У нас к вам есть поручение от Бортича.
— От Бортича? — раздеваясь, он приготовился с большим вниманием слушать. — Ну, что там?
Юра второпях рассказал о полученной радиограмме из Центра, о эвакуации детей на Большую землю, что самолёт прилетит сегодня ночью. Всем надо быть готовым.
Сегель с красными от бессонницы глазами спокойно выслушал рассказ Юры. Он понимал, что на его плечи в эту безумную войну выпала большая ответственность за жизнь детей. Он мотался по деревне от дома к дому, от одного больного ребёнка к другому. Как помочь? Как лечить? Без обыкновенного медицинского обеспечения, необходимых лекарств помочь больным и слабым детям было трудно. Этот вопрос сильно беспокоил его. А сейчас лихорадочная напряженность возникла с новым известием. Многих детей придётся доставлять к самолёту на руках. Но спасать надо всех.
На его скулах появились бугристые желваки, но он ровно и твёрдо сказал:
— У нас в деревне детдомовских детей больше сотни, но в первую очередь надо отправить больных ребят.
— Анечку надо отправить, она очень слабая, — набравшись смелости, настойчиво сказала Даша.
— Даша, — не удержался доктор, — это хорошо, что ты чужую боль воспринимаешь, как свою…
— Значит, она будет хорошим врачом? — с ходу продолжил Юра. У него было открытое лицо и внимательный взгляд. Он достал эти незатейливые слова из глубины своего сердца.
Нежный румянец появился на Дашиных щеках. Смутившись от Юриных слов, она села на лавку рядом с бабой Агафьей.
