Вытащив из кармана бумажку, доктор продиктовал номер.
— Улица Гороховая, дом… Квартира господина Свидерского? — уточнила телефонная барышня.
— Да, да! Так.
— Соединяю…
Похоже, трубку взял лакей. Выслушав, вежливо попросил подождать.
Иван Палыч ждал минуту три. В трубке слышались чьи-то отдаленные голоса, музыка… А вот и шаги! Шелест…
И нежный голосок:
— Да! Алё, алё! Слушаю…
— Антонина Аркадьевна? — на всякий случай уточнил доктор.
— Да, это я. Говорите!
— Вас беспокоит э… по поручению вашей подруги…
— А, Ксюшечка! — собеседница явно обрадовалась. — Да-да, она телефонировала, предупреждала… Давайте встретимся в бистро! На Екатерининском, у Казанского… Там такой чудесный французский кафе-шантан, «Le Ange Jaune» — «Желтый Ангел»… Знаете?
— Найду!
— Вот туда и подъезжайте. До встречи, любезнейший господин доктор!
Как лучше добраться до места встречи, молодой человек уточнил у куратора.
— Правда, мне еще надо сначала домой… ну, на Сенную…
— Домой мы вас доставим, — приложив руку к сердцу, заверил Леонид. — А оттуда недалеко. Раньше могли бы поехать на автобусе за девять копеек. Остановка как раз напротив вашей парадной. Увы, линия закрылись давно… Война.
Забежав на квартиру, немного отдохнул — время позволяло — и, прихватив заветную баночку — выскочил на улицу, ловить «лихача» или даже, черт с ним, «ваньку». Рядом, у булочной собрался народ: интеллигентного вида мужчины в котелках и пальто, дамы в изящных шубках, но без излишеств. Средний класс. Впрочем, вот подошли и двое парней вполне рабочего вида — в картузах и полушубках.
Никто не молчал, все о чем-то говорили, видать многие здесь были хорошими знакомыми.
— Вы были вчера на премьере? О, это шарман!
— Знаете, вчера закрылась моя любимая кондитерская! Там, на Большой Морской.
— Так что вы хотите — война! Скоро все закроется…
— Говорят, что…
— А вот в газетах пишут…
— Господа, как вам Милюков? Опять ведь учудил в Думе!
— О, господа! Мне кажется, господин Керенский способен куда как на большее, нежели господин Милюков!
— А вы слышали, что Распутин…
— Извозчик! Э-эй!
— Куда изволите, барин?
Доктор назвал адрес. Погнали…
Сойдя у Казанского, Иван Палыч повернул направо и, немного прошагав вдоль канала, обнаружил искомое кафе. «Le Ange Jaune» — «Желтый Ангел».
Совсем рядом с Банковским мостиком.
До встречи еще оставалось время, и Артем с удовольствием прогулялся до Невского. К вечеру распогодилось — ветер почти утих, потеплело, за пеленой нежно-палевых облаков угадывалось скромное петербуржское солнце.
Конечно же, молодой человек устроился к кафе пораньше. Заказал газету и кофе. Сделал горячий глоток, а вот газету развернуть не успел.
— Иван… Павлович?
К столику подошла очаровательная девушка лет двадцати, в узкой длинной юбке и приталенном модном пальто с меховым воротом. Ярко-голубые глаза, изящная прическа, вуаль, зимняя шапочка с синим пером и брошью.
— Да, я… — вскочив, неуклюже поклонился доктор. — А вы — Антонина Ар…
— Тсс! — присаживаясь за столик, девушка приложила палец к губам. — Не надо говорить лишнего. Мы ведь с вами друг друга узнали.
— Что угодно мадемуазель? — неслышно подкрался официант.
— Гм… — барышня наморщила лобик. — Пожалуй, чашку шоколада… и пышки!
Так вот она какая — фрейлина! — восхищался про себя Иван Палыч. Придворная дама. Знатная из знатнейших. Особа, приближенная к императору… точнее — к императрице! Ох, доктор, доктор — куда же тебя занесло? Смотри, не опали перья!
Официант принес шоколад.
— Знаете, что? — повернула голову фрейлина. — А принесите еще и мадеры! Что-то зябко.
Доктор про себя присвистнул. Зябко ей! Мадеры! Ого.
— Прошу, мадемуазель!
Кивнув, барышня сделала глоток… зажмурилась… и неожиданно улыбнулась:
— Мадеру — это Он меня пить научил. Мой друг… Впрочем, не только мой, но и… — барышня закатила очи к потолку. Намек был вполне прозрачен.
После второго глотка, Антонина Аркадьевна оживилась, а после третьего уже болтала, не хуже той же Аглаи! Смеялась, и все больше расспрашивала о Ксении — как она да что?
— А жених у нее есть? Вы видели? Да ну, не может быть, чтоб не было! Вы, Иван Павлович, не хитрите, горите, как есть! Что-что? Как, говорите, фамилия? Штольц… Из остзейских баронов… Не Бог весть, что… но, для Ксюшки… И все же — надо б проверить! Ксюша такая наивная! Всегда была такой…
Так же легко они и расстались. Баночку с вареньем доктор все же не забыл передать.
— Мерси! Знаете, что? — прощаясь, улыбнулась фрейлина. — Вы мне телефонируйте завтра. Где-то после трех. Номер вы знаете.
Все последующее утро Иван Палыч вновь провел в госпитале. На этот раз набирался ума сам — присутствовал при осмотре больных, на операциях.
В три часа позвонил.
— Ах, доктор! Я едва дождалась!
Трубку взяла сама фрейлина, и голос ее был весьма взволнован.
— Срочно приезжайте на Гороховую, дом… Это недалеко…
— А что случилось-то?
— Вас хочет видеть один… человек… Ему рассказал о вас доктор Бадмаев. Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь! Вы — со мной…
Нечего сказать — утешила… Однако, что за тайны Мадридского двора начались?
Снова извозчик…
— Поехали, барин!
