— Правда! Грабят! Простой люд! Сил уже никаких нет!
Женщина швырнула ком снега в парня.
— Заткнись, смутьян! Чего тут воду мутишь?
— А разве я не прав? Возьми-ка, мать, лучше листовку, почитай как есть на самом деле.
— Не нужны мне твои бумажки! Еще не хватало чего! Чтобы меня потом с ней погнали куда подальше?
У афишной тумбы «Поддержи фронт!» появились жандармы. Один, с рукой на кобуре, крикнул:
— Что тут происходит? Агитация?
Парень сразу же рванул бежать, но второй жандарм из подворотни ловко сбил его с ног. Разлетелись в разные стороны листовки, которые тащил с собой парень, упали в грязь. Толпа окружила лежащего.
— Смутьяна вязать будут…
Жандармы скрутили парня, пихнув в чёрную карету с Литейного.
— В охранку! — рявкнул старший.
Карета уехала. Толпа продолжила стоять в очереди за сахаром.
— Неспокойно нынче в Петербурге, — произнес доктор, глядя на произошедшее на улицу.
— Везде неспокойно, — ответила Антонина. — Война идет.
Они распрощались и каждый пошел по своим делам.
На сегодня было запланировано много мероприятий. Во-первых, еще одна, на это раз последняя лекция. Потом посещение медицинского музея. Далее — ужин.
В госпитале имени цесаревича Алексея, в Зимнем дворце, с утра гудела суета: санитары таскали носилки с раненными, сестры милосердия звенели шприцами — привезли на санитарном поезде раненых с фронтах и многим требовалась скорая неотложная помощь. Иван Палыч предложил и свои руки, но от помощи доктора мягко отказались и попросили пройти в зал. Просвещать — вот была его основная задача тут.
В лекторной было шумно. Дополнительный доклад Ивана Палыча, после успеха прежних, собрал полный зал — врачи, газетчики, офицеры с фронта. Даже легкораненые пришли, хотя и мало что понимали в инфекциологии.
После доклада, в ординаторской, его перехватил интерн Леонид Лебедев, подвижный как воробей и веселый.
— Иван Палыч, вы нынче герой! — по свойски хлопнул он по плечу доктора. — В «Вечернем Петрограде» пишут: «Земский Кулибин»! Ребята обсуждают, а я говорю, что знаю вас лично! Представляете какой ажиотаж был? Вот, принес вам выпуск. Почитайте. Да в Зарное отвезите, покажите — пусть село знает своих героев. Небось уже охота уже назад? Суета тут.
Артём улыбнулся.
В Зарное уже и в самом деле хотелось вернуться — скучал. И по больнице, и по Анне, и по остальным знакомым и друзьям.
— Охота, — кивнул доктор. — А ты как? Местный? Или тоже приезжий? В столице нет скуки?
Лебедев хмыкнул, присев на топчан.
— Скука? Война, госпиталь полный, раненых возят. Какая уж тут скука? Не до нее. Еще и шпионы…
— Какие шпионы?
— Самые обыкновенные. Засылают сюда. Для разных дел. И диверсии бывает устраивают. А что ты хотел? Время такое сейчас, не спокойное, — интерн пожал плечами. И вдруг, чуть подавшись вперед, тихо сказал: — Кстати, Иван Палыч, насчет времени. Вы осторожней будьте. Врачей сейчас на фронт гребут пачками. Вы земский доктор, могут и забрать.
Он тяжело вздохнул.
— Только вот мне не охота, чтобы вас забрали. Вы науку двигаете, прорывные методы изобретаете — а вас могут в окопы, к тифу с дизентерией. Таланты беречь надо!
Иван Палыч рассмеялся.
— Польстить решил?
— Нет! Я искренне, Иван Палыч! Хотите, подсуечусь? Знаю человечка в военном приказе, можно вопрос решить, чтоб в Зарном остались. Отсрочку выпишут.
Артём напрягся.
— Спасибо, Лёня, но не надо, — твёрдо сказал он, глядя в глаза Иванькову. — Будь как будет. Если судьба случится — поеду. А нет — останусь с больными.
Ивану Павловичу показалось, что так будет правильней. Ведь и сюда, в этот мир, попал он тоже не по собственной воле.
Леонид прищурился, покачал головой.
— Эх, какой вы, доктор! Выбор ваш уважаю, но скажу честно — вам тут надо быть, изобретать, придумывать. Ну, моё дело предложить. Он хлопнул себя по колену.
— Еще раз спасибо, — кивнул Иван Палыч. — И знаешь, я наверное на сегодня откажусь от посещения медицинского музея и ужина — устал. Да и есть еще дела, поважней.
Вечером с Антониной встретились у привычного уже кафе «Le Ange Jaune», откуда взяли фаэтон и куда-то долго ехали, через дворы и закоулки.
— Антонина Аркадьевна, куда направляемся? — Иван Палыч поправил воротник, оглядываясь. — Не тот маршрут, где Григорий Ефимыч живет. Или он с места на места? Чтобы недруги не выследили?
Фрейлина обернулась, улыбнулась.
— Ох, Иван Палыч, не торопитесь! Всё узнаете. Всему свое время!
— Что за тайны?
Антонина хмыкнула, отмахнувшись.
— Уверена, вам понравится!
Они свернули в подворотню, к доходному дому без вывески. Антонина постучала в дверь условным стуком. Дверь скрипнула, старуха в чёрном платье, не говоря ни слова, впустила их. Внутри пахло воском и ладаном, коридор тонул в полумраке. За тяжёлой портьерой слышались шёпоты.
— Где это мы? — доктор остановился. — Антонина, что за место?
Она обернулась, глаза блестели в свете свечи. Девушка чуть робела.
