Она осмотрела прозрачную кожу рук с проступающими сине-зелёными венами, покрытую багровыми пятнами — следами пальцев, оставленными Ярополком. Даромила сдёрнула рукава к локтям, рассматривая ссадины на запястьях. В таком виде уже стало и неловко перед женщиной появляться. Да и слышать её брань и ненависть к князю уже не было сил. Всё же нужно искать другую знахарку.
Внизу, во дворе, началось движение, забегали слуги, конюшие вывели лошадей. Даромила, опустив ладони на брусья, наблюдала за создавшейся суетой.
«Не Ярополк ли собрался куда?» — встрепенулась надежда, но тут же погасла, когда стало ясно, что происходит — гости покидают терем.
Даромила хотела было уйти, боясь быть замеченной князем, но будто примёрзли руки к дереву, а ноги стали тяжёлыми. Двое широкогрудых русобородых мужей вышли на площадку неспешно, размеренно, а следом из-под крыльца на двор ступил княжич.
Задержалось невольно дыхание в груди. Свободно, раскованно шагал гость, будто ястреб, воздушно скользящий в белых облаках.
Внутри стянуло всё льдом, когда вспомнила, что ещё недавно он был свидетелем побоев и измывательств Ярополка. Треснула толща равнодушия. Сердце забилось чаще. Даромила, поборов скованность, снова обратила взгляд на княжескую свиту.
Он совершенно отличался не только от своих ближников, но и ото всех. На такого не найдётся управа, это Даромила поняла ещё вчера. Сквозила холодным серебром в его глазах сталь, взгляд проникал до самого дна, касался, изучал, вынуждая ёрзать на месте. Хоть со спокойной внимательностью наблюдал он за дружинниками князя и пил с ними с одного рога, да только покоя рядом с ним никто из них не находил. Готов он был в любой миг сечь каждого, кто отважится переступить отрезанную невидимую взору черту.
Княжич надел меховую шапку, повернулся к мужчинам, толковал о чём-то со своими старшинами. Не ускользнуло от её внимания, что волосы сплошь пронизаны белыми, как снег, нитями. И с чего бы? Ведь не подумаешь, что хворает чем, был крепок и здоров, вон выше своего воеводы. Любопытство вынудило отречься от мыслей и забыть о собственной боли.
Даромила отпрянула, прижавшись к столбу, когда княжич, вдруг ощутив чей-то взгляд, повернулся, поднял голову.
— Куда же ты раздетая вышла в такую холодину?
Княгиня резко повернулась, выпрямляясь, стараясь не показывать своего испуга перед Искрой. Та глянула вниз и внезапно улыбнулась, позабыв о жене брата.
— Я слышала, они вернутся. Здесь погостят.
И то, как она глядела и как улыбнулась, не понравилось Даромиле, внутри ледяная глыба раскрошилась совсем, вырвалось раздражение, захотелось немедленно уйти. Но княгиня осталась. Как бы плохо ей ни было, а бегать и уступать, а тем более, терять чувство достоинства, она не собиралась ни перед Ярополком, ни перед Искрой. Даромила вытянулась, расправив плечи.
— А княжич ничего… — улыбнулась Искра ещё шире и вдруг смущённо опустила веера тёмных, как дёготь ресниц, отвернулась, и без того зарумянившиеся на морозе щёки побагровели, что плоды яблонь.
Даромила заново взглянула на неё. Ныне Искра была ещё краше: одетая в богатый, подбитый куньим мехом полушубок, в длинном зелёном, как трава, платье, что струилось складками до пола, а волосы тяжёлыми волнами падали к поясу, нанизаны на них были медные ободки. Стало очевидно — наряжалась для гостей. Вот уж интересно, оценил ли княжич её старания? Впрочем, какое княгине дело. А Искра — невеста на выданье, да ещё какая…
Княжна вдруг подняла на Даромилу взгляд, вмиг делаясь серьёзной.
— Брат вчера натворил такого… — сказала она.
Даромила выдохнула.
— Холодно здесь, ты права, пойдём, — прервала она.
Вместе они вернулись в светлицу. Даромила, избегая разговора о муже, прятала руку от глаз золовки. Хотя зачем? Пусть видит, может, так княгиня быстрее добьётся того, чего так желает. Но Искра то ли не придала этому значение, то ли не заметила, продолжала буравить её взглядом.
— Он таким не был. А ныне к пирам пристрастился.
Даромила в изумлении посмотрела на Искру. Уж не хочет ли та обвинить её во всём?
— Знаешь, матушка учила, что женщина лепит своего мужа.
Даромила, расстегнув ворот и распахнув накидку, присела на скамью, смотря на Искру неотрывно.
— Я его не узнала вчера… Мне от того больно, что он скатился до подобных поступков, — сказала она.
В глазах Искры, смотревших на неё миг назад с равнодушием, зажглись злобные огни с примесью насмешки. Вчерашнее происшествие, когда Ярополк при всех зажал чернавку, верно у всех теперь на слуху. Положение её в княжестве усугублялось.
Сердце заколотилось часто, Даромилу затрясло. Сжала пальцы в кулаки, пытаясь сохранить спокойствие, но напрасно, не получалось, рвался наружу гнев. Ощутила, что близка к срыву.
Потемневшие, ставшие тёмно-бронзовыми глаза Искры продолжали выжидающе блуждать по ней, смеясь. И сейчас она ничем не отличалась от своего брата, такая же каменная, холодная. Ошиблась в ней. Яблонька от яблони…
