Оправившись, Дарамила тут же заозиралась по сторонам, зная, что издали за ней наблюдают. Помнила она последнюю встречу их, как Богдан смотрел на неё тогда, а после не видела его целую седмицу. А ведь даже не подумала, что Ярополк мог и тому учинить наказание. Даромила обрадовалась — он стоит перед ней, цел и здоров. Но княгиня всё же подозревала, что досталось ему с лихвой, жалко парня.
Богдан сделал шаг к ней.
— Что ты тут делаешь? — быстро заговорила она, отходя от юноши на безопасное расстояние. — На нас смотрят, если Ярополк узнает, что ты подходил, тебе не поздоровится.
Богдан был хорош собой: тугие русые кудри, выбивающиеся из-под шапки, тонкий заострённый нос с узкими крыльями, синие, как васильковый луг, глаза, твёрдые губы, вокруг которых темнела щетина. Внезапная мысль обожгла: если после того раза так смело подошёл к ней, тогда как сильно же он желает её видеть! Даромила растерянно хлопнула ресницами. Нет, ей такого внимания не нужно. Пусть даже и небезразлична она ещё одному человеку в твердыне, только такой жертвы не надо ей. Ярополк так просто не оставит их безобидные встречи. Да и она хороша, дала слабину, подпустила близко. Не нужно было, да только как теперь поступить?
— Уходи, Богдан.
— Я не глухой и не слепой, слышу и вижу, что говорят люди.
Даромила подняла руку, чтобы тронуть его за плечо, хотела сказать, чтобы он больше не говорил ни слова, но передумала, опустила взгляд, нахмурилась — и что тут будешь делать? Неужели не понимает, кто Ярополк, а кто он?! Да и зачем? Ведь замужем она, на что надеется?
Сердце снова тяжело бухнуло в груди — молодой воин смотрел внимательно, не как слуга. Признавать, в каком положении она, трудно, да верно плохо получалось собрать осколки своей видимой безмятежности перед другими, а уж убедить в том, что всё хорошо и ладно — тем более. Да как, когда с таким теплом и заботой? Хотелось расплакаться, но Даромила не могла позволить себе такого, в ней взращивали силу и волю, даже пусть всё горит внутри синим пламенем — не покажет этого. Ярополк хоть и надломил, но не сломил, и не бывать этому. Даромила отвернулась, намереваясь оборвать на этом разговор. Богдан не позволил, сжав её локоть. Княгиня пыталась высвободиться, окидывая взглядом двор, ведь те, кто ещё остался, смотрели на них. И что подумают, что скажут?! Даромила попыталось мягко высвободиться, чтобы не привлекать внимания, но куда там. Она спиной считывала эти взгляды и прекрасно понимала, что теперь за этим последует. Не стоило ей выбираться из своего заточения, но теперь уже поздно.
— Ты только хуже делаешь и себе, и мне, — пылко выдохнула она, но Богдан, что каменная плита, не сдвинулся и с места. Синие глаза потемнели.
— Эй, а ну не тронь!!
От зычного голоса Ярополка потемнело в глазах разом, а ноги будто не свои сделалась, ватные. Но даже появление на крыльце князя не заставило Богдана разжать пальцы и отпустить княгиню. Сердце пропустило удар, когда Ярополк саженными прыжками оказался рядом. Он замахнулся, сбив с ног юношу одним ударом. Тот под пудовым кулаком, под медвежьим ударом не устоял на ногах, рухнул в снег. Даромила ошарашенно отшатнулась, когда Ярополк обратил на неё полный лютой ненависти свирепый взгляд. Было дёрнулся к ней, но тут появился Фанвар со своими приспешниками.
— Высечь его. Двадцать ударов кнутом, — бросил он небрежно побратиму. — А после, коли живым останется, выставить вон из детинца.
Те и рады стараться, быстро подхватили юношу, однако просто так он им не дался, попытался вывернуться, ударить наотмашь, да только куда ему с матёрыми мужиками тягаться? Быстро нашли управу, скрутили, заломили руки бунтовщику.
— Ярополк… — вступилась было Даромила за парня, но, напоровшись на пылающий безумной злобой взгляд, закаменела.
— За мной, — приказал князь холодным тоном дрожащей, как осиновый лист, супруге.
Даромила, позабыв, как дышать, молча глянула на удаляющихся мужчин, на подгибающих ногах пошла следом за князем, стараясь не выдавать своего дикого волнения, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. Зеваки, ясное дело, повысовывались наружу, как же пропустить такое зрелище?! Да потом почесать языками за углом, разнося злые сплетни. Даромила всей душой ощутила, как ненавидит она их всех, как ненавидит это проклятое место, ставшее ей темницей. Острыми когтями сжал горло страх, но не за себя.
Двадцать ударов… Да после такого на нём живого клочка не останется! Если вообще выдержит. Да за что?! Что тот попытался позаботиться? Даромила держала голову прямо, с ненавистью точила взглядом широкую спину Ярополка.
Вошли в терем. Внутри никого не оказалось, верно уж прилипли к дверям, подслушивая. Даромила было сделала шаг в сторону женского стана, но тут же цепкая пятерня сдавила шею под затылком, рванула назад.
— Ты куда собралась? Я тебя не отпускал, — гневно прошипел князь и грубо толкнул жену вперёд.
