Пребран озадаченно смотрел ей вслед, а потом зло смял рубаху, в голове кровь зашумела, всколыхнув со дна его памяти, словно ил, воспоминания, замутив голову. Тогда ради единственной он прогнал Верну. Но ту единственную он потерял, сдавшись, ушёл, теперь уходить не намерен.
Окаменев внутри, кинул рубашку через плечо, толкнул дверь. Едва вошёл, с лавки в углу всколыхнулся Будята. О нём Пребран уже позабыл и привык обходиться без его помощи, но тот услужливо приготовился слушать поручения.
— Ничего не нужно, Будята, — остановил его Пребран, сорвал с плеча рубаху, швырнул на скамью.
Парень, поняв с одного раза, опустился на своё место. Княжич стянул с себя мокрую косоворотку, кинул её туда же, прошёл вглубь, опустившись тяжело на постель. И как же не послушал Вяшеслава, когда тот уговаривал оправить девку обратно в острог? Жаль, что не имеет такой же холодной отрешённости и рассудительности. А нужно было отослать ещё после того, как вырвали её из зубов волчьих, когда он был разъярён, и сделать это было куда уж проще, чем оказалось после.
Пребран ещё долго не мог уснуть. Уже догорала последняя лучина, а он всё смотрел в потолок, видел перед собой зелёные глаза Даромилы, и сердце билось неровно, задерживалось дыхание в груди. Но понемногу чернота всё же заволокла светёлку и успокоила ум, и вскоре он провалился в небытие без всяких сновидений. На этот раз ему не снились ни пожарища, ни хищные морды степняков, ни голубые, как вода, глаза той, которая не покидала его душу уж много лет. Разбудил княжича шорох. Будята уже поднялся и стоял почему-то в дверях. Никак ходил куда-то? Недоумение заставило проснуться быстро. Уж хотел обругать парня, что шарахается без его ведома, где ему вздумается, но вспомнил, что тот у Радима под кровлей почитай второй день, верно уже обжился. И всё же со своеволием смириться не мог.
— Ты где был? — спросил сонно.
— Так это… — оробел Будята. — Вещи готовил в дорогу, оружие носил чистить. Там внизу Вяшеслав, — вспомнил он, зачем всё же явился, — ждёт тебя, княже, — сказал он, тихо прикрывая за собой дверь, — просил поторопиться.
Пребран тяжело откинулся на спину, потирая глаза. По комнате уже разливался утренний белёсый свет, холодный и мутный, окутывал, зябко пробегался по коже стылым воздухом. Полежать бы ещё, да нужно подниматься. Нехотя поднялся с постели, пока Будята готовил одежду, сполоснул холодной водой лицо и грудь и сразу взбодрился. Собрался быстро и легко, облачившись в чистую рубаху, тёплые штаны, подвязался поясом, взял кольчужную рубашку, которую подал отрок. Надев её, поводил плечами, привыкая к её тяжести, набросил поверх налатник. Волосы за время пути сильно отрасли и лезли в глаза, да и щетина стала гуще, но теперь и не до этого, не заставлять же ждать других.
Будята тоже вдруг подрядился, и Пребран остановил его, наказав собрать ему вещи в дорогу и вынести во двор, уж хватило с ним хлопот. Тот такому исходу даже обиделся, понурившись, что туча.
Княжич поторопился спуститься в горницу, где уже ждали его Радим, Вяшеслав и Ждан, который ещё позёвывал в кулак, остальные подтягивались один за другим, подсаживаясь к столу.
— Вы аккурат вдоль Вольхи езжайте, там она выведет к глухим местам. Вчера вернувшиеся с соседней деревни кузнецы вести принесли горестные. Ещё одну деревеньку тати разорили, чтоб горели они в пекле в синем пламени, твари, — выругался Радим. — По слухам две дюжины их. Столько же и на острог напало.
— Целы, гады, и мороз им нипочём, — буркнул Ждан.
Мужчины хмуро переглянулись.
— Нужен вам воевода в острог, чтоб за землями присматривал, тогда не сунутся они сюда, побаиваться станут, — сокрушался Вяшеслав. — Тебе, Радим, всё в свои руки нужно взять. Людей собрать надобно со всех весей и идти к князю Ярополку, требовать справедливости.
— Крик поднять не сложно, да народ не так легко собрать, у всех забот полон рот, — сверкнул Радим глазами, в которых злость забурлила при упоминании местного вседержителя.
Больше заговаривать о том не стали, один за другим, подтянулись и остальные, поутреничали в молчании. После засобирались, накидывая на плечи кожухи, а на головы — меховые шапки, подпоясывались, сапоги обували, да надёжно оружие поправляли, как-то задумчиво поглаживая ножны, готовясь к схватке, и выходили во двор.
Пузатые тучи плыли ныне низко, плотным беспросветным слоем — никак опять будет снегопад, а то и буря?
Пребран, приняв от Будяты пояс с ножнами, опоясался.
— Останешься тут, и чтобы ни ногой за стены, — ещё раз наказал он, склонился ближе, всматриваясь в бледное лицо парня, добавил тихо: — Присматривай за женщинами, что вчера с нами прибыли, видел их?
Будята торопливо кивнул, радуясь тому, что нашлась для него задача, а значит, не отошлёт хозяин.
— Внимательно приглядывай, потом донесёшь мне всё.
Едва княжич взялся за луку, чтобы подняться в седло, как услышал шум позади себя.
— Куда тебя бесы несут, окаянный, никак жить надоело!! — выкрикнул кто-то из столпившихся перед теремом Радима мужей.
