Ярополк никогда не признавал, что их союз был ошибкой, не признавал своё поражение, он слишком самоуверен, привык быть первым, привык брать своё, ему нужно полное подчинение, покорность, чтобы все потакали его желаниям. Вот такой был этот мужчина, которого она изучила за всё то недолгое время, что они вместе прожили.
Дышать стало совсем нечем, лёгкие загорелись. Даромила поперхнулась. Ярополка это отрезвило, он вздрогнул, ослабив хватку. Желанный воздух хлынул в грудь, обжигая, что даже голова закружилась. Он убрал руку совсем, погладив её по волосам, шатаясь на грани взрыва и терпения.
— Позволь уйти, — попросила она холодно.
Лицо его перекосилось, натянулись вены на шее, бурея, но он всё же отстранился. Даромила поднялась, одёрнув скомкавшуюся рубаху, боль меж бёдер ещё не отпускала. Княгиня собралась тихо, стараясь не спешить, но это плохо у неё получалось. Накинув распашень, не оборачиваясь, она вышла из опочивальни.
— Если увижу с кем, узнаю… иссеку.
Даромила замерла, от услышанной угрозы похолодело сердце. Теперь она и не сомневалась, что Ярополк сделает это. Собравшись тихо, Даромила старалась не спешить, но это плохо у неё получалось. Накинув распашешь, не оборачиваясь, вышла из опочивальни князя.
Возвращаться к себе не было никакого желания, одевшись теплее, княгиня вышла из терема, поднялась в светлицу дальней башни. Ещё только брезжил рассвет. Выйдя через светлицу на крытый переход, она поднялась на крепостную стену, шагая неспешно, тихо наблюдала, как разгорается заря, что пылала ныне буйно. За лесистыми перекатами холмов желтел окоём, окрашивая рваные облака в розовый цвет. Морозно было.
Постепенно внутренняя дрожь стихала. Даромиле нравилось это время, когда совершенно нет тяжёлых мыслей, как это бывает к концу дня, когда не пробудился посад, а душа наполняется силами, и кажется, что всё хорошо. Взгляд Даромилы скользнул на кровли изб. Сколько уже живёт тут, а всё как на чужбине, до сих пор не привыкла к Оруши, к людям, копошившимся на улицах, что муравьи. Зимой ещё тихо, спокойно, а с весной настоящее столпотворение. Вспомнилась родина, городище Исбор — тихое место. И снова тоска взяла по дому, по девичьему беззаботному прошлому.
Из задумчивости вывел её шум. Даромила подняла голову и едва улыбнулась, наблюдая, как поднимается по лестнице Искра.
Сестра Ярополка была девушкой видной, с каштановыми, как и у брата, волосами. Сейчас она их распустила, и они струились блестящими волнами по плечам. Высокая, на полголовы выше княжны, с живыми, такими же серо-золотистыми глазами, обрамлёнными тёмными ресницами, с белой кожей, с алыми губами, будто подведёнными чем-то, а когда улыбалась, ямочки на щеках проступали. У Ярополка они тоже есть, да только тот улыбается редко. Такой же, как внешняя красота, был яркий и живой её нрав: если смеялась, то смеялась от души, если гневалась, то всё меркло вокруг. Даромила уж давно привыкла скрывать свои чувства, и рада была бы наружу всё выплеснуть, да нутро будто закостенело.
Искра приехала сразу, как получила от Даромилы весточку, и уже как третий день тут, а Даромила всё не могла найти походящего повода для разговора задуманного.
— Вот ты где, — сказала Искра, приблизившись. — Там на хвосте сороки принесли, что гости к нам прибыли.
Даромила удивлённо глянула на неё. Это какая сорока и что за гости? И тут вспомнила, как Божана рассказывала ещё вчера о доловских воинах, которые всё городище на уши поставили.
Ярополк их ожидал уже давно, правда Даромила заметила, как кипятился он сильно, когда его ближники о том говорили. Злился, что чужаки, не успев приехать, уж хозяйничают на его землях.
Искра внимательно оглядела княгиню, в глазах её плясали задорные огоньки. Ей-то ныне всё любопытно, какие гости да откуда. Даромиле было всё равно, хоть и разница между ними не великая, но за то время, что прожила она с Ярополком, так сердце окаменело, что уже и не радовало ничего. Будто на склоне лет, давно перестало волновать, что творится вокруг. От понимания этого горько сделалось Даромиле, и немного позавидовала она Искре, что та ещё может радоваться мелочам всяким.
Княгиня закрыла глаза, подставляя слабым рассветным лучам лицо, втянула воздух. Внутри немного да поднялась душа со дна, оживляя тело и ум, стало легче, и горький осадок от утренней близости с Ярополком растворился прохладной волной, исчез, как следы на песке у моря.
— Они уже тут, в Оруши.
— Кто? — Даромила не поняла сразу, о чём толкует Искра.
Княжна закатила глаза.
— Княжич Доловский, — ответила нетерпеливо и с волнением. — Любопытно поглядеть на князей чужеземных.
Даромила смотрела на княжну, не понимая, чего та ходит вкруг да около.
— А Ярополк хочет отослать меня назад в Исбовь, — нахмурилась она капризно.
Вот оно что, наконец, поняла Даромила беспокойство Искры.
— Поговори с ним, — вдруг попросила княжна. — Очень хочется поглядеть на чужаков.
