Фон Леерс: – Sie müssenn ochdiejene Artikel, dieich Ih nenschickte, in Ihrer Zeitschrift «Zeitschrift für slavische Philologie».
(ТИТР: Вы ещё должны опубликовать те статьи, которые я вам посылал, в своём «Журнале славянской филологии»).
Фасмер: – Und, da ist was Los? So wissen Sie, veröffentlichen Sie Ihre Nazi-Ketzerei ich nicht wecken, unter keinen Umständen! Besser lassen Sie mich hängen!
(ТИТР: А, вон в чём дело? Так знайте, публиковать вашу нацистскую ересь я не буду ни при каких обстоятельствах! Пусть лучше меня повесят!)
Фон Леерс: – Und hängen! Blöder Esel! Unteroffizier der SS Herbert Breyer Verantwortung für Sie. Er wird den überblick über Ihre Arbeit. (он усмехнулся) Und… schützen Sie.
(ТИТР: И повесим! Упрямый осёл! Ефрейтор СС Генрих Брайер приставлен к вам. Он будет следить за вашей работой. И….будет охранять вас).
Генрих Брайер, который всё это время стоял у окна за спиной Фасмера, щёлкнул каблуками, вытянулся.
В этот момент дверь кабинета открылась, вошла юная фроляйн – Маргарита Вольтнер. На большом железном подносе – изящный кофейник, сахарница и три чашки.
Блестящие белокурые волосы зачёсаны на косой пробор, концы завиты. Длинная, до щиколоток, тёмная шерстяная юбка, белая шёлковая блузка, плотный шерстяной жакет чёрно-белый меланж. Тёмно-серые чулки. Чёрные туфли на среднем каблуке.
Зелёные глаза смело взглянули на трёх нахохлившихся мужчин в кабинете.
Маргарита Вольтнер (улыбаясь): – Ob Kaffee, meine Herren! Heißer Kaffee macht einen kühlen Kopf....
(ТИТРЫ: Не желаете ли кофе, господа! Горячий кофе делает голову холодной…).
Фасмер: – Хорошо, Маргарита. Поставьте, пожалуйста, кофе мне на стол. Возможно, вы как раз вовремя.
Фон Леерс: – Deutsch sprechen! Ich verlange, dass Sie Sprachen Deutsch!
(ТИТРЫ: Говорите по-немецки! Я требую, чтобы вы говорили по-немецки!)
Фасмер: – In meinem Haus kann man nichts verlangen. Und mit seinen Studenten, studierend die Russische Sprache, die ich spreche Russisch.
(ТИТРЫ: В моём доме вы ничего не можете требовать. А со своими студентами, изучающими русский язык, я говорю только по-русски).
Фасмер (обращаясь к Вольтнер): – Поставьте поднос, дорогая, и обождите в зале, мы скоро закончим с этим обиженным господином и я вас приглашу.
Маргарита: – Да, профессор.
Ставит поднос на стол и быстро уходит, затворив за собой дверь.
Фасмер (фон Леерсу): – Wenn Sie nicht aufhören, mich zu erschrecken und nicht verlassen, Ihre versuche, mich zu erpressen, ich werde darüber berichten Herrn Goebbels. Und sage auch, dass Sie stören mich in der Vorbereitung Wörterbuch der Russischen Etymologie. Alles klar?
(ТИТРЫ: Если вы не прекратите меня пугать и не оставите своих попыток шантажировать меня, я доложу об этом господину Геббельсу. И доложу также, что вы мешаете мне в подготовке словаря русской этимологии. Всё ясно?)
ФонЛеерс: – Ja. Ich sage, dass Sie an die Arbeit. Heil Hitler!
(ТИТРЫ: Да. Я доложу, что вы взялись за работу).
Он щёлкнул каблуками и вскинул руку в нацистском приветствии. Генрих Брайер молниеносно ответил тем же.
Фасмер (устало махнул рукой, произнёс по-русски): – Ступайте, барон!
Йоханн фон Леерс, чётко развернувшись на каблуках, длинный, с прямой спиной, удалился из кабинета. Чеканный звук его сапог слышался ещё и в других комнатах.
Фасмер (ефрейтору Генриху Брайеру раздражённо): – А ты чего стоишь тут, как истукан? Не понимаю, зачем тебя ко мне приставили?
Брайер (с сильным акцентом): – Я просить простить меня, профессор, – приказ! Я должен помогайт вам абсолютно во всём. И я должен докладывайт. Tut mir Leid.
Фасмер (изумлённо): – Вы говорите по-русски?
Брайер: – Я ваш студент первого курса, господин профессор. Мне даже выпала честь играть против вас в футбол, а потом мы пили пиво после матч.
Фасмер (в сторону двери из кабинета): – Маргарита! Маргарита! Идите сюда, вы увидите чудо! Молчащий агнец заговорил!
Маргарита входит быстро. Ясно, что она стояла сразу за дверью. Бросает пытливый взгляд на хозяина кабинета, затем – на юношу-гиганта в форме СС.
Фасмер (Брайеру): – Да, я вспоминаю, это вы стояли в полузащите слева.
Он тут же поворачивается к подходящей Маргарите, поясняет:
– В сентябре у нас был традиционный товарищеский футбольный матч между преподавательским составом и студентами-первокурсниками. Оказывается, наш гость был тогда моим противником и… даже не дал мне пробить верный гол!
Маргарита (улыбнувшись): – Да, профессор, я помню его на поле. Такого… гре-на-дёра…(правильно я сказала?)… нельзя не заметить. Но в форме футболиста он мне нравился больше.
Генрих Брайер смущённо молчит, опустив голову. Но руки лежат на автомате, который по-прежнему висит на его груди.
Фасмер: – Так, говорите, мы потом ещё и пиво вместе пили у Вильгельма Краузе!? Поразительно! Как вас зовут? Напомните-ка…
Брайер (вытянувшись и щёлкнув каблуками): – Генрих Брайер, господин профессор!
