Фасмер: – Danke, Herbert! Erstaunlich, Richard hat die Welt bereist, war oft in Zentralasien, zwei Jahre studierte er in Leipzig, aber noch nie war die Reise in die Heimat der Vorfahren. Und das ist, fahren wir dorthin, und ich weiß über seinen Tod. Ich lud ihn auf dieser Reise, aber er war damit beschäftigt, Ihre Münzen.... Usbekistan… die Erde Sassaniden, die Erde die alte Arabisch Schätze, die er jagte das ganze Leben, immer der beste Kenner der dircshem.... Und diese Erde begraben sein…
(ТИТР: Спасибо, Генрих! Удивительно, Рихард объездил весь мир, много раз был в Средней Азии, два года учился в Лейпциге, но ни разу не съездил на родину предков. И вот мы едем туда, и я узнаю о его гибели. Я много раз приглашал его в это путешествие, но он был занят своими монетами…. Узбекистан… Земля Сасанидов, земля древних арабских кладов, за которыми он гонялся всю жизнь, став лучшим знатоком дирхем…. И эта же земля упокоила его…).
Брайер: – Der Krieg und die Menschen sterben.
(ТИТР: Идёт война, и люди гибнут).
Фасмер (продолжает по-русски): – Правда, едем мы не в путешествие, а в концлагерь. Кто бы мог подумать, что славный Нойбранденбург превратят в тюрьму… Да, а ведь это, Генрих, древние славянские земли, на нижне-лужицком и на полабском наречиях это место называлось «Новый Бранибор». Наши предки пришли потом…. (с горечью) Чтобы построить концлагерь!
Фон Леерс (сквозь сон): – Bitte sprechen Deutsch!
(ТИТР: Прошу говорить по-немецки!).
Фасмер (горько усмехнувшись в полумраке автомобиля): – Думаю, что идущие на смерть имеют право выбрать, на каком языке им говорить….
Йоганн фон Леерс не отвечает, уснул.
Брайер (тихо): – Профессор, у того человека рядом с вами на руках прибор для записи речи. Доктор Геббельс приказал, чтобы ускорить процесс создания русского этимологического словаря, отвезти вас в ближайший лагерь военнопленных, чтобы вы брали материал сразу в больших количествах, беседуя с военнопленными русскими и разных иных национальностей. Es ist – die geniale Erfindung! Это – гениальное решение! Командировочное предписание выдано мне на пять дней.
Фасмер: – Вот как? Да, похоже, им очень нужен этот словарь. Попробуем приспособить войну к науке…. Хорошо, давайте отдохнём. Ехать ещё часа два-три. А там уж и светать начнёт.
Автомобиль качает. Пассажиры забываются в дремоте.
Сцена 15. Взорвать рукопись
Берлин. Январь 1944 года. Кабинет Фасмера. Фасмер и Генрих Брайер.
Фасмер осунулся и похудел. На носу – очки с очень толстыми стёклами. Он кутается в плед, накинутый поверх пальто. Подкашливает. В доме холодно.
Брайер: – Профессор, я вчера передал фон Леерсу черновик рукописи. Он настаивает, чтобы мы поторопились с публикацией, считает, что расширять словарь можно до бесконечности. Война же требует своё…. Он просил напомнить, что авансы вам выплачены в полном объёме, извините, профессор.
Фасмер: – Да, но профессор Унбегаум ещё не дорасшифровал те записи, которые мы сделали в лагере Нойбранденбурга… . Хотя бы этот материал надо использовать до конца. Кстати, фон Леерс сказал что-нибудь про посвящение словаря моему отцу и брату?
Брайер: – Да, он видел эту надпись, но никак не прокомментировал. Видимо, посчитал, что посвящение брату, замученному в застенках НКВД, вполне уместно. Его несколько смутило другое, а именно ссылка на то, что «Словарь предназначен только для немецкого читателя». Он сказал, что немцев не надо убеждать в том, что мы – высшая раса. Нам надо, чтобы этот словарь прочли все народы, которым именно из Германии шёл великий свет просвещения. Потому он предлагает заменить термин «индоевропейские» на «индогерманские» или просто – «арийские».
Фасмер: – Дорогой Генрих, ты работаешь со мной уже три или четыре года, ты видишь, мой молодой друг, что мы и без того нагородили в этом словаре уйму ерунды, над которой коллеги будут просто хохотать. Но ведь мы этого и хотели, чтобы они поняли, что это не научная работа, что нас вынудили написать именно так! Можем, конечно, совсем перейти рамки…. Что это ещё за национальность такая: индогерманец? Йог с кружкой пива? Давай напишем: «мировым праязыком был русский»! Только завтра нас за это к стенке поставят…. Мне даже пришлось вместо живого слова приплести сюда книжный «церковнославянский» язык, чтобы окончательно запутать все здравые смыслы.
Брайер: – Да, мне показалось удивительным, что, например, слово «баня» есть во всех славянских языках, а его считают заимствованным из греческого или латинского…. Известно ведь, что полмира умерло от халеры только потому, что не умели наши предки мыться, только славяне мылись в банях. И у вас в словаре, профессор, в этой статье много спорного написано…
