Фасмер: – Когда-то, на одном из домашних заседаний научного кружка в доме у Бодуэна де Куртенэ фонетический подход к этимологии озвучил, кто-то из гостей, обсуждая топонимы полуострова Крым. Я сделал записки, да и сунул этот листок в другие свои бумаги. Потом, если помните, я профессорствовал в Тартусском университете, откуда меня, честно признать, попросили. А вернее, я сам счёл за благо уехать в Германию. Дело в том, что советские коллеги были в те годы резко против норманской теории в истории России, а я её, естественно, всемерно защищал. Настаивал на том, что грамоту русским принесли Кирилл и Мефодий, а государственность – Рюрик. Это расходилось с политикой тех лет. Иначе говоря, конфликт состоял в том, что те теории, которых я всегда держался в вопросах происхождения русского государства, скандинавского происхождения древнерусских князей, родства кавказских языков, я не мог высказывать в той форме, которую считал правильной, так как под давлением русских в университете навязывалось искаженное, как мне представлялось, изложение названных тем.
Брайер: – И Вы, бросив всё, уехали? Вас могли расстрелять?
Фасмер: – Очень просто могли. И я, также собрав библиотеку, отправил её в Германию. Но, пакуя книги, с ныне покойной супругой моей, я наткнулся на ту самую записку про эволюцию звуков, сделанную у Бодуэна, и, по проведению Господню, сунута она было во Всеславянский словарь.
Маргарита: – Простите, профессор, я про такой что-то даже и не слышала…?
Фасмер: – Да, это очень редкая и очень не рекомендуемая книга. В 1885 году в Санкт-Петербурге вышел он в свет с длинным названием «Краткий словарь шести славянских языков (русского с церковнославянским, болгарского, сербского, чешского и польского), а также французский и немецкий». Составили его шесть профессоров. Это – параллельный словарь только пяти славянских языков. Задача его была практическая – дать западным и южным славянам в руки пособие для чтения русских книг и вместе с тем показать сродство русского языка в словарном отношении с другими славянскими языками. В этом словаре около 40 тыс. слов. И тут у меня всё срослось! Всё стало понятно в общем контексте.
Маргарита: – Вы хотите сказать, что ваш словарь на самом деле показывает не заимствования, а ареол распространения древних русских слов?
Фасмер: – Именно так! Меня словно обожгло! Самый популярный, самый цитируемый текст в мире: «Вначале было Слово». Сколько разных трактовок вынесла эта библейская фраза! И каждый «тянул её на себя». «Слово»! СО-ЛО-ВО.
По-русски практически все названия частей тела человека – лоб, локоть, туловище, голова, щиколотка и т.д. – содержат это глобальное звукосочетание: ЛО. Ло – это всё живое, осмысленное, очеловеченное. А древнейшее созвучие «со» несёт тот же смысл, что и сегодня – совместность, союзность…. С человеком…. И, наконец, ВО – воля, внутреннее желание. Получается, что СЛОВО – это то, что выражает человеческую волю, это инструмент волеизъявления человека. Вот, что было вначале.
Библия дала подсказку: довавилонский язык был славянским, скорее всего -русским.
Долгие, трудные годы я вынужден был скрывать это знание, трусливо боясь за свою жизнь, за своё имущество, за своих родных. Мой Словарь, который должен был доказать вторичность, заимствованность всего русского, привёл меня к выводам прямо противоположным. Увы, я пришёл к прозрению уже очень поздно. Я слишком долго прятался от недругов за свои прежние постулаты, защищаясь ими, словно щитом, но, между строк пытаясь выдавать просвещённым крупицы истины. Иначе было нельзя. Ведь была надежда, что всё изменится, и я смогу сказать своё СЛОВО во весь голос.
Надежда не оправдалась.
Брайер: – Вы струсили, профессор? Элементарно – струсили…?!
Фасмер: – Но… Мог ли я озвучить эти знания в Германии? Тем более, что завоевавшая вскоре господство идеология фашизма имела прямо противоположный вектор. Только я издал пробное издание о славянских топонимах в нашей любимой Фатерленд, как тут же попал под колпак гестапо и лично господина Геббельса…. Под колпак, который сегодня мы, я надеюсь, разобьём.
Брайер: – Да, учитель, завтра мы всем расскажем, что библиотека и вся словарная картотека, все рукописи, всё погибло.
Раздаётся воющий звук сирены – сигнал воздушной тревоги. В глубине квартиры слышится призыв оставить свои дома и отправляться в бомбоубежище: Achtung! Achtung! Luftangriff! Luftangriff! Verlassen Sie den Raum und komm schnell in den Bunker! Снова и снова: вой и призыв – Achtung! Achtung! Luftangriff! Luftangriff! Verlassen Sie den Raum und komm schnell in den Bunker!
Фасмер: – Ну, спаси нас Бог! В бомбоубежище!
Люди уходят. Дверь кабинета за ними закрывается. Постепенно зелёная лампа на столе гаснет. Наступает темнота. Густой мрак. Тишина.
Громкий треск разрыва! Яркая, ослепительная вспышка! Б-ба-ба-ах!!!
Это рвануло заложенное на подоконнике взрывное устройство. Лишь на миг озарился рушащийся кабинет.
И всё погрузилось в кромешный мрак.
Сцена 16. ЭПИЛОГ
