Вампирша сидела на подоконнике, живописно подобрав к себе одну ногу и обхватив ее руками. Как всегда убийственно красивая и роковая. Одежда ее, отлично выделяя пикантное декольте, созданное расстегнутыми до ложбинки груди пуговицами блузы, дополняло образ.
Ее лисий взор был прикован ко мне, кроме того, сопровождаемый совершенно злорадным выражением лица, чего и следовало ожидать. Я было побледнела, подумав, что лучше бы мне наткнуться на графа Аластара, чем на нее.
Она с гибкостью и грациозностью кошки спрыгнула с подоконника. Послышался мягкий стук ее каблуков о паркет. При всей моей нелюбви к ней и робости не восхищаться этой девушкой было невозможно. Она медленно плыла ко мне.
– Мне кажется, – послышался ее язвительный голос, – тебе запретили появляться здесь. Или я чего-то не понимаю?
Я открыла рот, не зная, что сказать.
Однако за то описанное мною мгновение на меня вдруг снизошло озарение. Глядя на нее, я поняла, что только она и сможет помочь мне, как бы это странно ни звучало. Ее злость, женская ненависть, если их выпустить наружу, могут натворить очень многое, в моем случае только полезное. Теперь я благодарила бога за встречу и тут же сообразила, что мне необходимо как раз поддеть ее, заставить разозлиться. Мой ступор растаял в мгновение ока, кроме того, я заставила себя принять более или менее уверенный и хотя бы немного нагловатый вид.
– Чего молчим? – не выдержала она.
– Не ожидала тебя тут встретить, вот и растерялась. Мне запретили сюда приходить только постольку, поскольку дело касалось лишь моей безопасности.
Я сделала упор на последнее слова и выдержала выразительную паузу, наблюдая за ее реакцией.
– Это была инициатива и интерес Керрана. Не ошибусь, если предположу, что ты не разделяешь ни того, ни другого. Так есть ли смысл останавливать меня сейчас?
Я старалась говорить как можно свободней, придавая своему голосу еще и дерзости. Но быть наровне с Петрой у меня совсем не получалось… и никогда бы не получилось.
На ее лице заиграла язвительная ухмылка.
– Твое присутствие или отсутствие одинаково пагубно…
Она отступила назад и медленно отвернулась. Мне показалось, будто она сдалась и хочет уйти, это меня совсем не устраивало.
– В любом случае мне надо увидеть Керрана. С ним что-то происходит… Я не могу так все оставить.
Она обернулась, в глазах ее сверкнула молния. В одно мгновение оказавшись возле меня, она прошипела:
– Хватит! Тебе надо было все оставить с самого начала, а еще лучше не появляться здесь вообще, тогда, может быть, что-нибудь было бы исправимо.
– Что ты имеешь в виду?
–Только то, что ты влезаешь туда, куда не должна. Люди не имеют права вмешиваться в нашу жизнь. Ты знала это с самого начала и все равно вмешалась, перемешала все, сбила Каэлана с толку.
Я не удержалась и проявила слабость: показала растерянность и некоторый испуг, хотя обещала себе стойко держаться до конца беседы.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Это неправда, – выдохнула я.
– Ах, ты еще, оказывается, и не понимаешь? – рассвирепела вампирша, пожирая меня огненными глазами. – Не строй из себя невинность. Ты своим появлением нарушила священные для нас порядки и слепо продолжаешь в том же духе, осмеливаясь задавать мне подобные вопросы. Как будто не видишь ничего… Сомневаюсь.
– Я действительно не понимаю в чем дело. Может, объяснишь мне?
Взглянув на нее снизу вверх, я постаралась придать себе как можно более проникновенный, внушительный вид. Петру, казалось, терзали одновременно и ревность, и ненависть, и жуткое желание разорвать меня на месте. Лицо ее подергивалось гневной судорогой, с которой она не могла совладать.
– Ты помешала осуществлению родового обычая, пресекла правило, которое мы свято чтим, даже не моргнув глазом.
– Я ничего не знаю о вашем правиле и не нарушала его… – перебила ее я.
– Незнание не уберегает от ответственности…
– Ко мне Керран относится так же, как и ко всем остальным, может быть, за тем лишь исключением, что я человек. Твои обвинения продиктованы воображением… и ревностью.
Петра откинула голову и засмеялась диким смехом, который заставил меня содрогнуться, к тому же умножая вероятность того, что нас услышат. Однако она быстро успокоилась и продолжила:
– Мне жаль тебя, – бросила она на меня уничтожающий взгляд, – действительно жаль.
На лице ее заиграла улыбка душевнобольного. Мгновение, может быть, она поддалась вялости, но тут же снова ощетинилась, и на лице ее вновь появилось отвращение:
– Но еще мне жутко неприятно и противно говорить совершенно очевидные вещи тебе, словно ты только родилась на свет.
– Мне все равно. В любом случае, что бы там ни было, я не оставлю Каэлана одного.
– Раз так, то знай, он и погибнет по твоей вине! Пусть это будет твоим проклятием…
Она сверкнула глазами и, резко развернувшись, зашагала прочь.
Я, опешившая от такого заявления, теперь точно не имела права отпустить ее.
– Подожди! Я понимаю, что вмешалась во что-то, но я, правда, не хотела никому зла. Если твои слова имеют основание, то как можно не допустить…
