Он смотрел на меня вопросительным взглядом, ничего более не говоря. Я прошла за дверь и попрощалась с ним, он же кивнул мне, немного улыбнувшись, и прикрыл дверь.
До дома я добралась без приключений и в общем и целом как всегда без результата. Пребывая в каком-то странном отупении, я легла спать и заснула довольно быстро, чего от себя не ожидала.
В голове уже второй день царила девственная пустота и какое-то глупое спокойствие или, скорее, аморфность. Только слова Эдварда с того вечера все еще время от времени всплывали в голове, поднимая вместе с собой глухую боль в груди. Рефлексом на них являлась грустная мысль: “Я хотя бы могу быть рядом, хотя все мое существо восставало с протестом относительно такой обреченности”. Тем не менее факт оставался фактом – я бездействовала, ощущая, как меня тянет то в одну сторону размышлений, выводов и решений, то в другую, будто провидение забавлялось со мной, как с неодушевленным существом, как с канатом, перетягивая его из стороны в сторону без явных успехов, и этот процесс казался нескончаем.
Следующий день я провела в таком же состоянии, неожиданно поймав себя на мысли, что тоже уже жду чего-то, бездействуя. Между тем в душе гнездилась неискоренимая тревога, на которую я едва ли обращала внимания… Кажется, она никогда меня не покидала, я уже привыкла к ней.
Неизвестно, сколько бы таких сонных дней прошло в моей жизни, пока вскоре в реальность меня не вернул звук телефонного звонка. Клокотание раздавалось уже не первый раз, однако сколько точно я не могла сказать, так как не обращала на телефон внимания, занятая своими мыслями, можно сказать, я не слышала его.
–Ты где была? – взволнованно протараторил Баррон. – Я до тебя не могу уже целый день дозвониться!
Наступила пауза. Конечно, я слышала звонки пару раз, но не хотела подходить к телефону. Не было желания ни с кем разговаривать. Вообще мысли занимали такие вопросы, которые поглощали целиком и безвозвратно. Я и подумать не могла, что за эти несколько дней могло случиться что-нибудь… или не хотела.
– Ты в порядке? – послышался нетерпеливый вопрос.
– Да-да, – заколебалась я, принявшись тереть лоб, думая, что бы такого ответить подходящего, – я… я была занята, простите. Даже не думала, что это вы.
– С тобой точно все в порядке? Скажи мне, ты не была в особняке с последнего нашего разговора?
Я замялась. Баррон задавал какие-то странные вопросы.
– Была. А что такое?
–Ты графа де Рец больше не видела?
– Нет.
– Прекрасно. Послушай, давай собирайся и немедленно приезжай ко мне. Ты поняла меня?
Голос его звучал нетерпеливо и с раздражением.
– Вечер уже, мистер Баррон, может лучше завтра?
– Нет, сейчас! Я найду тебе машину назад, до дома, не беспокойся.
Через час я уже сидела у директора, глядя на него во все глаза. Он явно нервничал, пряча от меня свой взгляд.
– Я беспокоился за тебя. Особенно услышав о твоем визите в особняк, но теперь вижу тебя и понимаю – действительно все нормально.
– Вы меня за этим пригласили? Убедиться, что действительно все в порядке?
– Нет, послушай. Во-первых, научись отвечать на телефон сразу же, а не после моих бесчисленных попыток до тебя дозвониться.
Он замолчал, делая потуги успокоиться. Поднялся с кресла достаточно резко и принялся расхаживать по комнате.
– Что происходит?
– Мои опасения насчет тех трупов подтвердились, как ни прискорбно бы это не звучало. Это не твари, это де Рец хозяйствует и, скорее всего, его новоприбывшие приспешники. Городская служба безопасности напряжена и вот-вот дело выйдет на государственный уровень. Они достали меня звонками и желают услышать мои доводы и предположения о происходящих трагедиях.
Я открыла рот от неожиданности или от шока и уставилась на Баррона не моргая, а он продолжал:
– Он обнаглел до такой степени, что оставляет трупы прямо в особняке. Не знаю, уж заманивает ли он их сам в особняк или приносит и бросает там, как собачка косточку. Я узнал об этом от Эдварда. Он приходил сюда, просил забрать тела и организовать все так, чтобы скрыть факт убийства ото всех. Чтобы сохранить спокойствие в городе. Но, конечно же, это невозможно. Мы не в семнадцатом веке живем, когда трупы просто бросали в речку.
– Он многих убил?
Мой язык присох к глотке и едва ли поворачивался.
– Как тебе сказать… Двух за эти пять дней, – директор замолчал, выдержав театральную паузу, посмотрел на меня и сказал. – Но для гнева Керрана этого вполне достаточно… А если сюда прибавить еще тех несчастных…
Я похолодела, чувствуя, как спина покрывается испариной. В душе тут же взметнулся страх за Керрана. Нетрудно было понять, что близится катастрофа. Но душа, крича и закрывая невидимые уши, старалась отвергнуть этот ужасный факт. Закрыв лицо руками, я испустила стон.
– Боже мой, что же он делает… Если Керран не сможет защититься…
