– Аластар провоцирует Керрана, ты понимаешь сама. К тому же у графа есть приверженцы, не менее сумасшедшие, чем он сам. Аластар-то, может, и не трогал никого лично, но он потворствует этому. Только с его подачи вампиры, его слуги, могли так осмелеть. А если сюда добавить еще и недовольство подчиненных Керрану, которые наблюдают, как вольготно зажил де Рец, пользуясь запретными удовольствиями. Он просто-таки своими выходками щекочет другим обездоленным все нервные окончания сразу. И вообще, я даже представить не могу, что творится сейчас в особняке. Насколько критично обстоят дела и произойдет ли что-нибудь… и как скоро… Просто не представляю.
– А Эдвард? Он говорил еще что-нибудь? Вы пытались из него вытянуть информацию?
Баррон вздохнул и ответил:
– Керран поистине знал, кого посылать во избежание ненужных вопросов. Эдвард, как скала, его не пробьешь ничем, сама небось уже сталкивалась с ним в этом плане. Я пытался навести его на нужный мне лад, но все без толку. Он не стал говорить об этом и вообще сделался донельзя хмурым. Я рисковал тем, что он мог в любой момент развернуться и уйти, оставив меня в полном неведении. Пришлось покориться ему, к тому же, кроме меня, этим грязным делом никто не может и не должен больше заниматься. Еще он сказал, чтобы мы с тобой как следует побеспокоились о своей безопасности и не являлись в особняк. Особенно это тебя касается. Ради всего святого не езди туда.
Директор смотрел на меня умоляющим взглядом, чувствуя, что он в общем-то бесполезен. Он прекрасно понимал: его мольбы не достигнут цели, и изобразил это на своем лице.
– Аластар – это опасный вампир, безжалостный убийца, думающий только о своих прихотях. Если он займет место Керрана, в городе начнется хаос. И договориться с ним ни о чем нельзя будет. Он животное, действующее только инстинктами. Он заживет в свое удовольствие по полной программе, и в эту “программу” мы с тобой войдем в первую очередь. Не понимаю, неужели Керрану все равно… Мы все прекрасно понимаем это, а что у него на уме, неизвестно. Как он мог допустить пробуждение этого каннибала.
Речь Баррона уже совсем пропиталась безысходностью и горечью, став донельзя проникновенной, и, несомненно, предназначалась для меня. Мне пришлось опустить глаза.
– И что, – глухо отозвалась я, – вы решили все оставить вот так запросто? Вы решили занять место в зрительном зале и наблюдать за представлением?
Баррон всплеснул руками и снова заходил по комнате. Полнота делала его движения немного неуклюжими и замедленными. Я как раз сейчас заметила это.
– А что ты предлагаешь делать? Нет, конечно, я хочу помочь… Но как?! Как, ради бога?! Придется признаться себе, я бессилен здесь. Это очевидно и было очевидно еще давно, только я все ловил каких-то химер и надеялся непонятно на что. Я хотел защитить город, это была только моя обязанность. Я хотел вернуть к нормальной жизни своего друга. Я делал все, что мог. Может быть, у тебя есть в запасе идеи… Но я… я…
Директор плюхнулся в кресло и принялся тереть лицо руками. Сейчас мне было жаль его. Он хотел помочь, несомненно, искренне и с самоотречением, но не мог. Да, он правильно подметил, ему оставалось только смотреть и получать те скудные новости, которыми его “одаряли” сверху. А чем, собственно, я отличалась от него? Себя бы мне тоже стоило пожалеть. Если он с горечью добровольно признал свою беспомощность, то я еще витала где-то за пределами реальности. Стоило ли мне осуждать себя за это? Я смотрела на него и испытывала все те чувства, которые мне надо было бы испытывать к себе. Но я, как принцесса на иллюзорном троне могущества, сидела, высоко подняв царственную голову. Увы, идеи в запасе отсутствовали, но у меня оставалась вера! Не особо надежный помощник, но она хотя бы окрыляет и позволяет пролететь определенную часть пути, не замечая обломков и мусора внизу.
Закрыв глаза, я старалась успокоиться. Паника Баррона передалась и мне, и неудивительно. Мы сидели в тишине некоторое время. Каждый поглощенный своими думами, мы не знали о чем говорить.
– Ума не приложу, что делать… Но точно знаю, что не оставлю все как есть, —услышала я свой голос как будто со стороны, – иначе просто не прощу себе.
Директор поднял на меня полное страданий лицо и ответил:
– Очень прошу, не делай безрассудных движений. Береги себя. Не хватало еще, чтобы мы потеряли тебя. Аластар видел тебя, боюсь, он может навредить, особенно зная, что ты общаешься с Керраном и каким-то образом дорога ему, поэтому держись от него как можно дальше. Я говорил тебе, ты и я будем первые в списке де Реца. Мне придется подключать службу безопасности, они снарядят военный отдел для истребления вампиров, и в городе начнется бойня. Они же смутно осведомлены о вампирских возможностях.
Снова воцарилось молчание.
– Ничего. Разберемся, – пробубнила я спустя несколько минут. – Мне надо идти и подумать обо всем этом.
Поднявшись, почти не глядя на директора, тяжелыми шагами я поплелась к двери. Голова гудела, готовая вот-вот разорваться. С трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не поддаться истерике.
