Собираюсь развернуться, чтобы убежать и затеряться в коридорах особняка, а уже там действовать по ситуации, но пара постоянных охранников, Джеймс О’Нилл и Хит Моро, становятся по обе стороны от меня. Они часто сопровождают Руми, но сегодня здесь, потому что их заменяет тяжелая цепь на ее щиколотке.
– Пожалуйста, отпустите меня, – почти кричу, но никто не реагирует. Пара человек поворачивает головы, как будто ничего пугающего не происходит, а затем все возвращаются к своим разговорам, полностью игнорируя происходящее.
– Ты пойдешь с ним, – выдавливает Моро, с силой разворачивая меня за плечи.
– Я расскажу социальным службам! – воплю уже в полный голос, дергаясь в твердой хватке.
– Довольно! – Рев Пэрриша громом проносится по помещению. Он делает несколько шагов ко мне, наклоняясь, пока наши носы почти не сталкиваются. В его дыхании алкоголь и ничем не прикрытая злоба. – Ты заткнешься и отработаешь каждый цент. Я давал тебе слишком много свободы, гораздо больше, чем остальным, – шипит он мне в лицо. – Потому что он так захотел. А теперь, если не подчинишься, я передам тебя каждому желающему в этой комнате, и ни один социальный работник не сможет мне помешать. – Затем он выискивает что-то позади меня. – Сара! Вернись за гребаный рояль, вечер продолжается.
Я оглядываюсь, чтобы увидеть, как мисс Риверс на заплетающихся ногах подходит к инструменту и возобновляет игру. Теперь ее лицо больше не скрыто, оно посерело и осунулось, она смотрит сквозь клавиши, на которых вымещает всю свою злость, и музыка звучит еще яростнее. Глядя на нее, я вижу такую же сломленную девочку, которую никто не спас, и теперь она застряла в кошмаре, который повторяется на ее безвольных глазах из раза в раз.
Не знаю, что именно происходит, но все мои чувства отключаются, и я сбегаю куда-то внутрь своего сознания, видя большой и красивый дом с камином. Он теплый, полон дерева и света, что плавными потоками вливается сквозь огромные окна, за которыми виден густой лес. Мне нравится этот дом, он пахнет умиротворением и гармонией, я даже слышу далекий мужской смех, который не похож ни на один другой. Цепляюсь за мысленные образы, уносясь куда-то в другую реальность, где мне не хочется схватить ближайший столовый нож и пырнуть им мужчину, что ведет меня вверх по лестнице, освещенной желтыми огнями антикварных светильников.
Мозг лихорадочно изучает окружение, я знаю этот дом не так хорошо, потому что бродить по его коридорам никогда не было безопасно. Выражение «у стен есть уши» не так уж далеко от правды, только у этих еще есть глаза, которыми они пристально наблюдают, и руки, что тянутся схватить тебя, а потом растерзать. Мы должны выбраться отсюда, пока стены не впитали нашу слабость, наполняясь ею до краев, а наши крики не стали лишь отголосками этого кошмара.
