Мисс Риверс иногда пропадает, возвращаясь все более и более грустной, не знаю, что ее заставляют делать, но она ведет себя злобно, а когда в конце концов срывается, ее снова отправляют в отпуск. Сейчас она с такой силой давит на клавиши рояля, что мелодия звучит как серия ударов деревянной указкой, это не музыка, а отчаянные крики, переданные сквозь ноты. Думаю, она тоже страдает.
– Наоми, – Большой Бев встает передо мной, отрезая путь к Ким. – Не заставляй гостей ждать.
Всего на долю секунды голова Ким поднимается, и ее покрасневшие глаза, полные боли, ведут со мной диалог. Такое чувство, что она, как и Руми, просит меня бежать, но ее губы остаются плотно сжатыми, пока мудак, сидящий рядом, ласкает ее бедро. Он видит ее крохотный акт неповиновения, и мясистая ладонь шлепает по обнаженной девичьей коже в наказание, он разражается хохотом, когда ее плечи и голова опускаются, нарушая наш зрительный контакт.
– Скажите дону Аллаторе, что ток сегодня разрешен. Девочке не помешает еще один хороший урок, – говорит миссис Пэрриш будничным тоном, Большой Бев кивает, удаляясь в сторону мерзавца и моей подруги. Как только приказ слетает с его языка, лицо подонка еще больше озаряется, он наклоняется ближе к Ким, что-то шепча ей на ухо, отчего ее мокрые глаза закрываются, и крупные слезы проливаются на платье.
Меня же подталкивают к высокому столику, вокруг которого подозрительно тихо. Мистер Пэрриш смотрит на мужчину, стоящего вполоборота, он кажется мне знакомым, но не могу вспомнить, где я могла его видеть.
– Познакомься, Айзек, вот и наша прелестница, – внезапно меняя тон на заботливый, говорит мистер Пэрриш. – Наоми, это мистер Фэллон.
Кровь стынет в жилах, когда «человек из жюри» оборачивается, и, несмотря на его милую улыбку, он кажется таким же зловещим, как я помню.
– Привет, Наоми, давненько не виделись. Ты подросла, – приветствует он, гуляя взглядом по всему моему телу. На мне больше одежды, чем в прошлый раз, но все равно его чрезмерный интерес заставляет чувствовать себя незащищенной и обнаженной.
– Здравствуйте, – отвечаю, гадая, что он здесь делает. Если это проделки Генриетты, то все еще хуже. Большая концентрация озлобленных людей в одной даже настолько огромной комнате может обернуться настоящим бедствием.
Музыка обрывается, мисс Риверс извиняется и покидает свое место, пытаясь выйти в сад, но охранники разворачивают ее на выходе, приказывая вернуться, они загораживают двери, как будто мы все здесь заперты в ловушке.
