– Вытри кровь под носом, – кивнул я Ивану – Так, парни – собирай оружие! Радиостанцию не забудьте у прапора! А то щас начнется кипеш. Быстро!
Тут из-за угла выскочил Медведь.
– Ну и где вас носит нелегкая?… О, ё!… – он удивленно осмотрел это импровизированное «Ледовое побоище» – Вы чё, братва? Меня не могли дождаться? Оставил вас всего на пол часа…
– Помогай, чего стоишь? – недовольно буркнул Вова – Видите ли, не дождались его… А трупы после тебя куда потом девать?!
Мы собрали три «Калаша», ПМ и портативную «мотороллу» с прорезиненной антеннкой.
– Валим отсюда! – скомандовал я и мы поспешно покинули поле боя, прихватив с собой «трофеи».
– И что мы будем со всем этим делать? – кивая на оружие, спросил Медведь.
– А ты что хотел, чтобы они щас пальнули нам в спины? – спросил я.
Мы сели в наш оперативный УАЗик, который только что пригнал Медведь.
– Гони, сынок! – скомандовал он водителю и машина резко сорвалась с места, оставляя за собой огромный пыльный шлейф.
Я оглянулся на станцийную сторожку. Из-за ее угла так до сих пор никто и не показался.
– Оружие – это реальный срок, ребята! – проронил Иван, размазывая кровь, шедшую из разбитого носа.
Я осмотрел его нос.
– Вроде, не сломан. Эй, водила! ИПП* есть?
Тот отрицательно покачал головой.
– Ты что, в аптечке огурцы для закуски возишь? Вата хоть есть?
– Есть! Там, под сидением аптечка!
Я сделал из ваты тампончики в виде беруш и запихал их Ивану в нос.
– И откуда в тебе столько крови, студент? С виду такой дохлый, худой, – улыбаясь, покачал я головой – Веселое мы тебе день Рожденья устроили, а?
– Куда уж веселее! – замычал Иван – Лет на девять, не меньше!
– Не ссы, студент, прорвемся! – подмигнул я.
– Будешь потом своим курсантам в училище рассказывать, как ты гонял по Ханкале тыловых крыс! – перекрикивая рев двигателя, добавил общего хохоту Вова Трук.
Оружие мы скинули на ВВшном КПП группировки.
Но, на наше удивление, ни в этот, ни на следующий день нас никто не потревожил построениями, проверками и опросами. Спустя несколько дней после этого инцидента, вечером, мы зашли в курилку к брянским ОМОНовцам – попить пиво, покалякать о том, о сем. И, усевшись вдоль бортов под маскировочной сетью, услышали такую байку: якобы, близ ханкальского рынка был избит и разоружен патруль комендатуры.
– Да ну! – изобразив неимоверное удивление, округлил наивные глаза Вова Трук – Тут объявили бы тревогу на всю группировку! Экое ли дело – патруль разоружить?!
– Так, оружие нашлось, – заявил худой рыжеусый рассказчик – Их стволы трое здоровенных десантников на ВВшное КПП отдали.
– Так из-за чего тогда весь этот сыр-бор?
– А, понимаешь, комендачи их офицера, подполковника, командующему группировкой сдали – он по пьяни в фонтане купался. Ну, он там, конечно, навалял им маленько… Они его и сдали. Да вы слышали, наверное, он же из ваших!
– Ну-ну. Слышали.
– Так вот, мстит десантура. За своего мстит – комендачам! Иначе, на хрена морды патрулю бить и оружие забирать?
– Ну да. Хуже, пожалуй, позора и не бывает – получить в морду и лишиться оружия, – хохотнул Трук, от чего и все заулыбались.
– Хуже? – смеясь, вытаращил свои серые глаза рыжеусый – Да ты, братец, знаешь, сколько они выложили вованам за стволы, чтобы этого самого кипеша не было?
– Ну?
– По барану за ствол! Вот те и «ну»!
Взрыв хохота наполнил тесную курилку.
Я тоже улыбался, но мне как-то не было смешно. Оно и понятно – кому война, кому мать родна. Кто-то в окопах гниет, а кто-то и на чужом горбу наживается. Но речь не об этом. Получили комендачи по морде и поделом им. Я думал о другом. Кто же мы тогда на самом деле, если уже друг с другом воюем? Пусть в такой форме – сломали нос, челюсть, отобрали оружие… Но ведь, какие-никакие, а все же «свои». Неужели Андрияшин был прав? Зачем они это делают с нами? И кем мы в действительности стали? Наверное, мы проиграем эту войну. Потому, что эта война – в наших душах.
Это раннее утро я, как обычно, начал с будничной полушутейной ругани с дежурным по отделу, немилосердно наседая и выцарапывая у него флеху* с инфой*. И когда я уже хотел, было прогнать его из-за компьютера, чтобы самому «добить» текучку, в дверном проеме возник обычно хмурый Мирослав, прервав нашу перепалку. Он остановил свой взгляд на мне.
– Зайди к шефу.
Я хотел было, не глядя, незаметно дать дежурному дружеского подзатыльника, но он, тоже не лыком шитый, пригнул голову к столу, и моя ладонь просто пролетела в воздухе, как буд-то я отмахивался от мух. И поскольку на меня смотрел Мирослав, я, сохраняя добродушную улыбку, двинулся в сторону выхода. Но едва он исчез в коридоре, мы бросились с дежурным навстречу друг к другу, принимая боевую стойку.
– Торро! Торро! – подражая мастерам испанской корриды, завопили мы.
– Эй, вы! Мучачо-с! – раздалось у нас за спиной.
Мы обернулись. В дверном проеме стоял полковник Саватеев. Красные от систематического недосыпа глаза его смотрели на нас удивленно, но не без тени смешливого удовольствия, с которым он некоторое время наблюдал за нашим потешным мини-боем.
