Я «принял» слезшего с дерева наблюдателя. У него вместо оружия на шее болтался армейский пехотный бинокль Б-8. Его автомат и экипировка лежали возле «лежки» неудачливых компаньонов. Это был еще довольно-таки очень молодой парень, не более двадцати лет, с жидкой бороденкой и безумными глазами, которые уставились на нас с мольбой о пощаде. Словно в нервном ознобе его колотила предательская дрожь. Убитыми оказались боевики постарше, лет 27-30. Пользуясь своим положением, они загнали «молодого» на дерево, наблюдать за дорогой, а сами вероятно решили отдохнуть, чем и получили бессрочную путевку в райские кущи на вечный отдых.
Молодой что-то забормотал, путая чеченские и русские слова. Понять его было не мудрено – он молил о пощаде и о том, что его вынудили, он не по своей воле здесь.
– Успокойся, дурень – сказал я – садись на землю и не шевелись.
– Да, да, да! – энергично закивал пленный головой – Я все скажу! Все!
– Не ори!
Я показал глазами Набату на труппы боевиков. Разведчики, произведя небольшой обыск, молча утащили их в чащу, чтобы они не смущали пленного.
– Откуда ты, джигит? – спросил я.
– С Новолака*.
– А здесь что делаешь? К дяде в гости приехал?
Пленный опустил голову.
– Сколько уже в банде находишься?
– С мая месяца… С конца мая месяца…
– Понятно. Рекрут. Школу-то хоть успел закончить?
– Да…
– Что дома-то не сиделось? Родители хоть знают?
– Не… – замотал парень головой.
Было видно, что он сейчас расплачется.
– Ладно, о родителях мы потом поговорим. А сейчас внимательно слушай и отвечай. Только честно. Хорошо?
– Хорошо. Да, да…
– Итак, какая ваша задача?
– Наблюдать за дорогой.
– Дорога на Саясан тоже под наблюдением?
– Да.
– Сколько там человек?
– Человека три, не больше.
– Какое вооружение?
– Автоматы.
Я достал карту.
– Покажи, где находится пост?
– Я в картах не разбираюсь. Да и не знаю точно, где они находятся. Знаю только, что пост за серпантином, в лесу.
– Не юли. Смотри, мы находимся здесь, – показал я на карте – вот село, вот серпантин.
– Не знаю я, не разбираюсь…
– Сюда смотри! Вот дорога на Саясан. Видишь? Где вы с ними расстались?
Парень подумал немного и ткнул грязным ногтем:
– Вот здесь.
– А ваша база где-то здесь, да?
Парень внимательно посмотрел на карту.
– Да. Только там не база. Ну, мы там только собираемся или просто отдыхаем. Там блиндаж, схрон. Еда.
– Понятно. Площадка подскока, типа сарая банды Мишки Квакина для набегов на близлежащие фруктовые сады.
– Что? – поднял на меня ничего не понимающие глаза парень.
– Ничего. Там вы группируетесь перед проведением акций в этом районе?
Парень молча кивнул головой.
– Понятно. Сколько человек осталось в лагере?
– Ну, нас было человек пятнадцать… Шестнадцать… Теперь…
– Человек десять. Ясно. Халид там?
Пленный с ужасом посмотрел на меня.
– Ну, ну! – подбодрил я его, по-дружески похлопав по плечу.
– Да. Он там.
– Что он собирается делать? Какие его планы?
– Я не знаю, мне ничего не говорят. Кто я? Я – никто…
Я повернулся к Набату и тихо сказал:
– Передай по 148-ой: «На юго-восточной окраине села, за серпантином, НП боевиков. «Этот» – скажи – сняли. Есть пленный. База боевиков предположительно находится на южном склоне высоты «791» с координатами…» Запиши… Радист пусть сразу передает по «историку» и по коротковолновой. Всё.
Я снова присел возле парня.
– Иностранцы в банде есть?
– Какие еще иностранцы?
– Блин… Цветом лица они от нас отличаются, тупица! Негры, арабы…
– А, нет, нет. Все местные, из Ножай-Юртовского и Веденского района.
– Угу. Один ты наемник, да?
– Что?
– Ничего. Какая ваша дальнейшая задача?
– Не знаю… Сидеть здесь, наблюдать.
– Вас сменят? Смена должна сюда придти?
– Не знаю.
– Понятно… А теперь, если хочешь жить, слушай меня внимательно – приблизившись к пленному, заговорил я – Ты сейчас берешь радиостанцию и будешь себя вести так, как буд-то ничего не произошло: отвечаешь, докладываешь и все такое. Ты меня понял?
Парень с готовностью закивал головой.
– И не вздумай яйца крутить – я прекрасно знаю чеченский язык. Кхетамэ*? Со дика ву*?
– Диг ду…
– На, – бросил я пленному радиостанцию – Хо ладьегушь ву*!
Пятый по радио запретил мне «снимать» второй пост, который находился на серпантине и контролировал дорогу на Саясан. Мы сидели у нижней дороги и ждали подхода группы Пятого. И тут к нам спустился разведчик из нашего лагеря забазирования. Он отыскал меня и Набата глазами и торопливо доложил:
– Для вас радио! Центр по «историку» приказал немедленно покинуть этот район!
– Что???
Мы с Набатом недоуменно переглянулись.
– Да они что там, с ума все посходили? Коротковолновая радиостанция молчит?
– Молчит.
Я сплюнул и полез наверх. По закрытому каналу УКВ-связи «историк» с нами держал связь штаб группировки в Ханкале, по КВ-связи – Панаетов, его штаб. Если по «историку» нам отдают приказ, а КВ молчит, это значит, что кто-то в Ханкале принял мужественное решение, не согласовав свои действия с Панаетовым. Черт знает что! Группа «412» работает сейчас в интересах Панаетова, а не в интересах Ханкалы и Ханкала это прекрасно знает. Добравшись до радиста, я взял у него наушники.
– «Студент» на приеме…
