Она была уверена, что видела этот самый аппарат, оседланный одним из диверсантов. Арина даже закрыла глаза и тут же перед её мысленным взором возникли железные лоснящиеся бока снегохода, с плашками наледи на округлом баке. Её внутренне передёрнуло, блок памяти, который она поставила на события, случившиеся после их безрассудного побега, дал трещину. Она снова, стоя на коленях в снегу, склонялась над почти бездыханным телом Артёма.
Нет!
Ариэль вздрогнула и открыла глаза. Ещё рано. Она не готова принять это. Рано. Хорошо, хоть новости из клиники обнадёживают. Ступни Синицына, скорее всего, удастся спасти. Арина обязательно сходит к Артёму на днях. Парень держится просто молодцом.
Итак. Останки АНГа-2. Вещдоки. Таинственная посылка на утилизацию. Перенаправление. Авария. Или псевдоавария? АНГ-1. Был ли он, или это фантазии Белоручкина? И старый снегоход…
А если перевернуть всё с ног на голову?
В перерыве её вызвала Маша. Она смотрела с проекции с отстранённым выражением лица.
— Давай сходим вечером в Заповедник? — предложила Ариэль, с трудом отходя от энергичного мыслительного процесса в расследовании.
— Зимой там не так интересно, — рассеяно отозвалась Маша.
— Почему это? — не согласилась Арина. — В этом тоже есть свои прелести. Тем более в некоторых вольерах продолжается поддерживаться летняя экосистема. На Анфиску мою посмотрим. На пуму. Помнишь, я рассказывала.
— Я помню. Только Анфиска к нам не выйдет. Как только заметит, что ты не одна.
Ариэль снова хотела возразить, но прикусила губу. Машка была права.
— Не люблю все эти зоопарки, — продолжила Мария. — Словно тюрьма.
— Что ты выдумываешь? — нахмурилась Арина. — Давным-давно никто не держит животных в клетках. И обитают в нашем Заповеднике только те, кто не может жить по каким-то причинам в естественной природе. Причём в условиях, неотличимых от диких. Причём тут тюрьма?
А про себя Ариэль подумала, что уже второй раз за день разговор у неё заходит о пенитенциарных учреждениях. Забавное совпадение.
— Всё равно не хочу зимой.
— Ты просто капризничаешь. Не забывай, что капризничать — это моя прерогатива.
Маша, впервые за разговор, улыбнулась.
— Тебе можно, ты красивая.
— Ты тоже красивая, но ещё и талантливая. Но я не люблю, когда ты становишься другим человеком. Фигурально. История с Кариной тут не играет роли.
— Эх. Знать бы мне, какая я есть на самом деле…
— Мне пора за работу, милая, извини.
— Ну что делать — извиняю… Понимаю, что Громила-начальник может быть недоволен.
— И опять ты отбираешь у меня пальму первенства в язвительности!
— Что хочу, то и делаю!
— Маша!
— Что?
— Я приду к тебе сегодня вечером?
Маша долго не отвечала, глядя куда-то вниз. Потом подняла глаза и посмотрела на подругу. Коротко и нежно. А потом, так и не ответив, отключилась.
