Тень беспокойства скользнула по прекрасному лицу Элспет. Люк понял: она догадалась, что что-то не так. Впрочем, ее ответ прозвучал, как всегда, беззаботно.
– Разумеется. Рыцарям в сверкающих доспехах тоже нужно отдыхать!
Он пообещал себе, что непременно поговорит с ней начистоту, все объяснит сегодня же… только позже.
– Прости, что заставил тебя зря нарядиться, – покаянно пробормотал Люк.
– Почему же зря? Ведь я все-таки тебя увидела. Да и твоим соседям мой наряд понравился. – Она встала. – Ладно, схожу к профессору Дерхэму – они с миссис Дерхэм сегодня устраивают «толкучку». – На жаргоне студенток Рэдклиффа так именовался прием гостей.
Люк встал и помог ей надеть пальто.
– Увидимся позже.
«Сегодня же ей признаюсь, – мысленно повторил он. – Тянуть нельзя».
– Отлично! Зайди за мной часов в шесть.
Элспет послала ему воздушный поцелуй и вышла, высоко подняв голову. Невозможно было догадаться, что она лишь притворяется веселой и беззаботной.
Люк побрел к себе в комнату, где Энтони читал воскресную газету.
– Я кофе сварил.
– Спасибо. – Люк налил себе кофе.
– Я у тебя в огромном долгу, – продолжал Энтони. – Прошлой ночью ты просто спас и меня, и Билли.
– Ты бы поступил так же. – Сделав несколько глотков обжигающего кофе, Люк почувствовал себя немного лучше. – Что ж, кажется, мы выпутались. Тебе никто ничего не говорил сегодня утром?
– Ни слова.
– А Билли потрясающая девушка, – вырвалось у Люка. Хоть он и чувствовал, что заводить разговор о Билли опасно, но удержаться не мог.
– Она просто прелесть, правда? – Лицо Энтони осветилось гордостью, и Люк невольно вздрогнул. А его друг, ничего не замечая, продолжал: – Знаешь, я ведь уже давно ходил вокруг нее, облизывался и говорил себе: «Ну давай же, не трусь, пригласи ее куда-нибудь!» Но почему-то был уверен, что она никуда со мной не пойдет. Наверное, потому, что она такая маленькая, хрупкая, хорошенькая – что ей делать рядом с медведем вроде меня? А когда наконец решился, и она согласилась… Господи, я ушам своим поверить не мог!
Люк с трудом выдавил улыбку; на душе у него было мерзко, как никогда. Уводить девушку у друга – всегда подлость; но если друг от нее в таком восторге…
Люк невольно застонал.
– Что с тобой? – спросил Энтони.
Люк решил сказать ему правду – наполовину.
– Я больше не люблю Элспет. Чувствую, что нам пора расстаться.
У Энтони вытянулось лицо.
– Как же так? Вы были идеальной парой!
– Сам не знаю. И чувствую себя последней сволочью.
– Ну, не казни себя, такое случается. Вы ведь не женаты, даже не обручены…
– Официально – нет.
Энтони поднял брови.
– Ты что, сделал ей предложение?
– Нет.
– Значит, не обручены – ни официально, ни неофициально.
– Но мы говорили о том, сколько у нас будет детей.
– Это еще ничего не значит!
– Да, наверное, ты прав… И все же я подлец.
В этот миг раздался стук в дверь. На пороге стоял немолодой человек, которого Люк никогда прежде не видел.
– Мистер Люкас и мистер Кэрролл, я полагаю? – надменно поинтересовался он.
По сочетанию потрепанного пиджака с высокомерными манерами – типичный клерк из деканата.
Энтони вскочил.
– Да. А вы, должно быть, доктор Вагинус, знаменитый гинеколог!.. Слава богу, вы пришли!
Однако Люк не засмеялся. В руках у незнакомца он заметил два белых конверта – и с тяжелым чувством понял, что это.
– Я помощник проректора по работе со студентами. Проректор просил меня передать эти записки вам лично в руки. – С этими словами клерк вручил студентам конверты и удалился.
– Вот черт! – проговорил Энтони, когда за ним закрылась дверь. – Черт! Черт! – простонал он, разрывая конверт.
Люк открыл свой конверт и прочел короткую записку:
Такая записка предвещала лишь одно – большие неприятности. Значит, кто-то все-таки донес проректору, что видел у них в комнате девушку! Теперь скорее всего Энтони исключат.
Взглянув на Энтони, Люк даже немного испугался. Он никогда не видел своего энергичного, непоколебимо жизнерадостного друга таким бледным, подавленным, едва не дрожащим от страха.
– Я не могу вернуться домой, – прошептал Энтони.
О своих родителях он почти не рассказывал; по обрывочным упоминаниям у Люка создались смутные образы тирана-отца и страдалицы-матери. Теперь он понял: возможно, все гораздо хуже, чем он себе представлял. Лицо друга было таким, словно перед ним открылась дверь в ад.
Послышался стук в дверь, и вошел Джефф Пиджон, добродушный толстяк из комнаты напротив.
– Что это? Кажется, я только что видел клерка из ректората?
– Ты чертовски прав, – помахал запиской Люк.
– Надо же! Ребята, я никому не говорил, что застал у вас девушку!
