Слова «с улыбкой» и «обратила взгляд» повторяются на протяжении всего путешествия. Беатриче поворачивается на его призыв, все еще исполняя свою функцию, но снова обращает взгляд к Богу.
Святой Бернард предлагает Данте сначала осмотреться, поскольку пока он не увидит Богородицу, ему не понять всего происходящего. Но нам важно коснуться двух обстоятельств. Во-первых, это образ Богородицы. Бернард, изрекая то, чего не мог сказать Вергилий, формулирует великий принцип всей этой формы бытия, принцип богочеловека:
Богородица — та точка материи, в которой Божество смогло осуществиться. Она является принципом движения в этой субстанции. «Истоками» Империи и Церкви являются справедливость и призвание; «источником» Беатриче является Любовь; «порождение» Девы Марии — это Бог. Перед Ней — ангел Благовещения. Он неотрывно смотрит в глаза Пречистой, очарованный ее пламенем. Это высшая манифестация, приветствие Спасения, приветствие его работе. Мы больше не видим глаз Беатриче; все затмили глаза Девы Марии. Беатриче стала для Данте первым из образов, она тоже богоносна, разве что в ней Бог не воплотил себя во плоти. Поэтому теперь святой Бернард вместо Беатриче просит Деву Марию за Данте:
И Дева Мария милостиво склонила взор к поэту.
Еще одно замечание. Все сложности земного бытия, заключающиеся в отклонении человечества от пути истинного, берут начало в Воплощении, но начало Воплощения — в Личности Бога. Данте смотрит вослед Деве Марии, возносящейся «куда нельзя и думать, чтоб летел // Вовеки взор чей-либо сотворенный», то есть «в высокий свет, который правда льет».
В глубине ада сатана жует людей, а в зените Рая великий математический символ отражает в себе человека:
Данте не может понять, как Вечный Свет включает в себя образ человека, он «хотел постичь, как сочетаны были // Лицо и круг в сиянии своем». Он признает непостижимость видения,
Итак, он сделал, что хотел. И завершил скромной фразой, выросшей из давнего приветствия девушки, встреченной на улице родного города. «Я видел. Я верю, что видел».
