Иерусалим, место, где все помнят,что забыли здесь что-то,но не помнят, что именно.И для того, чтобы вспомнить, янадеваю на свое лицо – лицо отца.Это мой город,где наполняются резервуары надежд,как баллоны с кислородом у аквалангистов.Его святостьпревращается иногда в любовь.И вопросы, которые задают в этих горах,всегда одни и те же: ты видел мое стадо?ты видел моего пастыря?И дверь моего дома открыта,как гробница, из которой восстали.<p>«Иерусалим, город-порт…»</p>* * *Иерусалим – город-порт на берегу вечности.Храмовая гора – большой корабль, роскошныйкруизный лайнер. Из иллюминаторовего Западной Стенысмотрят веселые святые, пассажиры.Хасиды на пристани машутна прощанье, кричат: ура до свиданья. Корабльвсегда прибывает, всегда отплывает.И ограды причала,и полицейские, и флаги, и высокие мачты церквейи мечетей, и дымоходы синагог, и лодкивосхвалений, и волны гор. Слышен звук шофара:еще один отчалил. Матросы Судного Дняв белых одеждахвзбираются по лестницам и канатампроверенных молитв.И торговые переговоры, и ворота,и золотые купола:Иерусалим – это Венеция Бога.<p>Мэр</p>Это грустнобыть мэром Иерусалима. Это вызывает ужас.Как человек может быть мэром такого города?Что ему с ним делать?Только все время строить и строить.А ночью камни окрестных горбудут сползаться к каменным домам,как волки приходят выть на собак,которые стали рабами человека.<p>«Каждому нужен…»</p>* * *Каждому нужен заброшенный сад,или старый дом, чьи стены осыпаются,нужен какой-то другой забытый мир.С острой тоской смотришьна пейзаж и называешь его как тело:горный хребет, изгиб дороги, подошва холма.И военные обозначают целидля жесткого удара мягкими словами:тропа, просвет, прибрежная полоса.Потому что каждому нужен заброшенный сад(Адам и Ева знали, что нужен такой сад)или старый дом,или хотя бы запертая дверь,куда больше не вернешься.<p>Киннерет</p>
