— После всего, что было, идише бухер приводит сюда полячку. Ему нужна шикса. — И вдруг обратился к Петру: — Фун мазл биз шлемазл из эйн шпан. Вы понимаете, Зисман? — Пётр смущённо улыбнулся. Закройщик сокрушенно покачал головой. — Ну конечно… Всё-таки я вам скажу, Зисман. От счастья до несчастья всего один маленький шаг. Вы понимаете, что я говору?
Сокурсница дала Каролине ключи от комнаты в коммунальной квартире. Поздно вечером, когда жильцы уже спали, они пробрались в эту комнату и провели вместе целую ночь. Рано проснулись и долго шептались, пережидая утреннюю суету многолюдной квартиры, и решились выйти, когда парадная дверь хлопнула последний раз и наступила тишина, — короткий промежуток между уходом спешащих и первым шарканьем шлёпанцев стариков. Обстановка располагала к доверительной беседе и Пётр поделился мыслями, посещавшими его с недавних пор. Возня с тремя старыми танками и выполнение простеньких заказов в мастерской уже начали надоедать ему. Он согласился работать на кафедре, чтобы как-то закрепиться в большом городе, но теперь он немного осмотрелся и узнал, что на заводах требуются станочники, желающим обещают хорошую зарплату и место в общежитии. Можно подучиться и податься в дальнобойщики, там вообще сулят золотые горы. Он ещё ничего не решил, надо походить, расспросить поподробней. Каролина слушала и по мере того, как он говорил, таяла её хрупкая надежда избавиться от одиночества и «сносно прожить оставшиеся два с половиной года». Она понимала, что если он уйдёт в заводское общежитие, расположенное чёрт знает где, она потеряет его. Услужливая память тут же выдала ей подходящие выражения: «с глаз долой — из сердца вон; поминай, как звали…», но легче ей от этого не стало.
Вечером Каролина стояла в коридоре у окна, всматривалась в слабо освещённую улицу и ждала Петра. Она успокоилась, почти смирилась с неизбежным и подумала, что будь Пётр студентом… Каролина выбежала на улицу, пошла навстречу Петру, с каждым шагом обретая уверенность, что ещё не всё потерянно. Она спешила поделиться своим открытием и не успела подобрать верные слова.
— Петрик, ты должен поступить в институт.
— Должен?
— Да. Ты станешь инженером, и мы будем вместе.
Пётр немного отстранился. — А как же Варшава? — Каролина осеклась, спонтанный ход мыслей прервался. Какое-то время шли молча.
— Я целый день сама не своя. После чудесной ночи эти твои планы… Удар ниже пояса. Обрадовалась, что нашла хорошее решение для нас обоих. — Она прижала его руку к себе и ждала ответа.
— Я уже думал об этом. Даже узнал, какие сдают экзамены. Потом бросил эту мысль. Мне надоела жизнь на виду. Пора уже начать зарабатывать и обзавестись своим углом.
— Своим углом?
— Выражение такое. К тому же диплом ничего не даёт. Длинный путь к маленькой зарплате и койке в общежитии ИТР. Это я уже видел.
— Понимаю. Я ужасно скучаю по своей комнате, она мне снится. Хорошо знать, что она у тебя есть, но ты же не крот, чтобы сидеть в норе, а образование позволит тебе всю жизнь встречаться с интересными людьми.
Пётр почувствовал, как закипает раздражение. «Ничего она не поняла. Своя комната. Крот, нора. Какие-то интересные люди». Он остановился, взял её руки в свои.
— На самом деле твоё хорошее решение хорошо только для тебя.
Каролина сникла, сказала вяло: — Образование ещё никому не вредило.
— И тебе не будет покоя, если я останусь необразованным? Особенно там, в Варшаве.
Каролина попыталась освободить руки и не смогла.
— Пусти! Ты злой!
— Не дёргайся. Уже поздно. Я не отпущу тебя одну. — И добавил примирительно: — А чего ты ждала от Маугли? С волками жить — по волчьи выть. Запиши в свой поминальник.
Вечером следующего дня Каролина стояла у окна в коридоре, видела, как пришёл Пётр, посмотрел на окна, подождал минут десять и ушёл. Несколько дней она высматривала Петра, но он не приходил. Она сразу почувствовала, как сузился круг её возможностей, какими тоскливыми стали вечера. К чему ломать себя и делать первый шаг, если она всё равно его потеряет.
Недели три спустя Каролина невольно подслушала разговор двух парней из её группы. Говорили о Петре.
— Танк знает, как свои пять пальцев. Спросишь — объяснит лучше майора. Вот кому легко будет на военке. Нечего делать.
— Он что, поступать собрался?
— Похоже, иначе для чего школьные учебники в каморке валяются.
Парни отошли, а Каролина прислонилась к стене, стараясь унять волнение.
Пётр рассказал Антону о своих сомнениях. Они пили пиво в павильоне, стучали по столу воблой и трепались
— Какие, к чёрту, сомнения, — безапелляционно заявил Антон, — вроде нормальный парень, а рассуждаешь, как какой-то очкарик. Наработаться не успеешь? Была бы шея — хомут найдётся. Тебе что, диплом жить помешает? Я бы хоть сейчас на первый курс снова пошёл. Давай ещё по одной…
Антон плохо переносил пиво. Водку пил хорошо, а пиво — плохо. В трамвае он задремал и бормотал что-то о прелестях студенческой жизни. Пётр довёл его до кровати, кое-как снял пальто. Присел на свою кровать и уснул, привалившись к стене. Разбудил его Антон. — Вставай. Скоро буфет закроют.
