Кошта решительно отодвинул комм Пруста, сам заплатил за выпивку, и заказал ещё два пива. А ещё через полчаса вызвался отвезти нового приятеля домой, потому что такси стал слишком дорогим в последние годы, не по карману честному офицеру. Пруст согласился, и потом уже мало что помнил.
Полицейским в чине сержанта и выше, ставили имплант, защищающий от мед-допроса, когда-то их вживляли за рёбрами, но после многочисленных жалоб в профсоюз стали вшивать под кожу, и то не всем, а только тем, кто на это согласился. У Пруста имплант выделялся еле заметным бугорком возле локтя. При введении препарата для допроса, или при попытке удаления имплант посылал сигнал в участок, поэтому Кошта сперва на глазах у всего кондо затащил сержанта в его собственную квартиру, раздел, и уложил на кровать, и уже там, оглушив ударом по голове, обмотал руку Пруста отражающим материалом. По счастью, сержант давно развёлся и жил один, так что страховому агенту никто не мешал.
Капсула с микроиглами легла под язык, несколько микродоз стимулятора впрыснули в кровь интервалом в три минуты. Имплант мужественно боролся с каждой, но на пятой его ресурс закончился. После этого часть оболочки капсулы растворилась, из оболочки выделился препарат, растормаживающий сознание, язык сержанта развязался, и он выболтал, сколько заработает, всего лишь рассказав репортёру из «Ньюс» о пяти старых делах. Кошта аккуратно скопировал индексы, продублировал пропуск Пруста, послал с его комма сообщение Терезе Симонс, затёр в записях камер сцены со своим участием, вытащил изо рта сержанта то, что осталось от капсулы, и вместо неё положил пилюлю со снотворным. Как Пруст будет объяснять себе и другим шишку на голове, Кошту мало интересовало.
Выяснить, где сейчас находится Тереза Симонс, труда не составило — местные сети были переполнены снимками репортёра, поселившегося в отеле «Картахена». Кошта не стал наблюдать за объектом, потому что звезду наверняка охраняли, а если охрана засечёт подозрительную личность, то подобраться к Терезе станет почти невозможно. Так что он примерил одну из давно знакомых личин, Игрока, и какое-то время мигрировал от одного стола к другому, прежде чем усесться рядом с Симонс. Кошта выждал двадцать минут после того, как женщина ушла, проиграл ещё двести реалов, и только тогда уселся в такси.
Тереза подъехала ко второму участку в сопровождении Тамсин и Эми, Веласкеса она не взяла, заявив, что и так охраны достаточно, и даже подписала отказ, когда тот потребовал. Репортёр всегда была осторожной, а молодой человек не только много знал, у него ещё и знакомых было и в Ньюс, и в других редакциях предостаточно, если пронюхает, что Симонс интересует не только положительный образ будущего мэра, может продать информацию своим друзьям. Сама Тереза именно так бы и поступила.
Кабрио телезвезды остановился на углу Кленовой и Гойи, фургончик охраны пристроился позади.
— Ждите здесь, — распорядилась Тереза, — за мной не ходите. Я выйду через сорок минут.
— Можете через двадцать послать сообщение, и мы будем спокойны, — предложила Эми.
Симонс надменно фыркнула, помотала головой, и зашагала к стеклянным дверям, за которыми маячила фигура в помятом пиджаке. Полицейские участки не походили на маленькие крепости, но здесь было куда спокойнее, чем на улице, и главное, каждый вход и выход регистрировался. То, что она интересуется старыми делами, наверняка узнают, но это вполне профессиональный ход, убедиться, что в биографии подопечного нет слепых пятен. Сержант уверял, что из пяти дел, два — вполне безобидные, мелкая кража в магазине и стрельба в черте города, их Симонс включит в отчёт. А вот остальные три связаны с настоящим криминалом, в них имени Перейры нет, но описание человека, чуть не убившего полицейского и задушившего девушку, довольно точное. Свидетелей подмазали, кое-какие улики «потеряли», раненому выплатили компенсацию, у девушки близких не нашлось, так что все остались довольны. А дело осталось в архиве.
— Сюда, — Кошта приложил пропуск к терминалу, тот пискнул, но дополнительную проверку не запросил, пока что это был первый контур охраны, — думаю, порядок вы знаете. Копировать нельзя, каждая страница показывается ровно столько, сколько хватит обычному человеку, чтобы её прочесть. Видео проигрывается с двойным ускорением, и только первые тридцать секунд. Максимальное время ограничено пятью минутами. Если нужен полный доступ, вам лучше потом с адвокатом заявиться.
Тереза порядок знала, поэтому не удивилась. Они прошли в общий зал, уставленный терминалами, на три четверти пустой. Репортёр села в кресло, надвинула визор на глаза, Кошта ввёл первый индекс, на сетчатку упало изображение первого протокола. Дела о магазинной краже и стрельбе она пролистала быстро, а вот на остальных трёх остановилась подробнее, но ограничение в пять минут прерывало её, когда репортёр даже не добиралась до середины. Кошта терпеливо ждал, уткнувшись в комм. Когда Тереза наконец сняла визор, он пил кофе.
