25 августа 1922 г. при встрече с Лениным в Горках Раковский, вероятно, был первым, кто доложил председателю СНК РСФСР о плане Сталина.[214] Известны также встречи Ленина и со Сталиным 19 и 30 августа. Причем некоторые авторы предполагают, что Сталин в один из этих дней ознакомил Ленина со своими предложениями и что Ленин одобрил их.[215] Так это или нет, мы точно не знаем. Может быть и ознакомил, но, зная разные подходы к решению вопроса со стороны Раковского и Сталина, Ленин, возможно, решил на этом этапе не вмешиваться и дождаться решения комиссии. Комиссия тоже готовила лишь проект, и ее работа носила лабораторный характер. Решать вопрос должен был Пленум ЦК партии и уж он-то и должен был выработать необходимую резолюцию.
Позднее, 22 сентября Сталин посылает Ленину обширное письмо, специально посвященное определению отношений центра с республиками. В письме говорилось о полном хаосе во взаимоотношениях между центром и окраинами и ставится принципиальный вопрос, либо полная независимость, либо действительное объединение Советских Республик в одно хозяйственное целое и подчинение их правительственным органам РСФСР, то есть, как писал далее Сталин, «замена фиктивной независимости действительной внутренней автономией республик в смысле языка, культуры, юстиции, внутренних дел, земледелия и прочее». Сталин открыто писал о необходимости за четыре года Гражданской войны демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе и, что это привело к тому, что появилась какая-то часть коммунистов, требующих настоящей независимости. Сталин там также писал: «Сейчас же речь идет о том, как бы не „обидеть“ националов; через год, вероятно, речь пойдет о том, как бы не вызвать раскол в партии на этой почве, ибо „национальная“ стихия работает на окраинах не в пользу единства Советских
Республик, а формальная независимость благоприятствует этой работе».
Раскрывая далее свой план, Сталин писал, что вопрос о Бухаре, Хиве и ДВР предполагается пока оставить открытым, в отношении же пяти остальных республик, то есть Украины, Белоруссии, Грузии, Азербайджана и Армении он признавал целесообразным автономизацию, причем таким образом, чтобы они добровольно изъявили свое желание о вступлении в более тесные хозяйственные отношения с Москвой на началах автономии. При этом Сталин ссылался на заявления азербайджанского и армянского ЦК партии о желательности автономизации и заявление грузинского ЦК компартии о желательности сохранения формальной независимости. По словам Сталина большинство членов комиссии ратовало за автономизацию, в том числе и Сокольников. Что касается представителей Украины, то Сталин подчеркивал позицию Мануильского и писал о посылке его упоминавшегося письма Ленину. Раковский, по словам Сталина, «как говорят, высказывается против автономизации».[216]
23 сентября состоялось первое заседание комиссии, но председателем на ней был В. М. Молотов, который в состав комиссии прежде не входил. Молотов был утвержден членом и председателем комиссии в связи с уходом в отпуск В. В. Куйбышева решением Секретариата ЦК РКП (б) от 20 сентября 1922 г.[217] Четыре члена комиссии – Х. Г. Раковский, П. Г. Мдивани, Ф. Ходжаев, Я. Д. Янсон на заседании отсутствовали, и в таком составе формулируется решение «принять в основу проект резолюции тов. Сталина». Воздержался только К. Цинцадзе, присутствовавший на этом заседании вместо заболевшего Мдивани.
Но на следующий день, 24 сентября на другом заседании Мдивани присутствовал, и там выявились разные подходы при обсуждении отдельных пунктов одобренной резолюции. Представлявший тогда Украину Петровский предложил «разрешить обсуждение принятых комиссией решений в бюро губкомов республик». Кроме самого Петровского, за такое предложение проголосовали представители Белоруссии, Грузии, и Азербайджана – Червяков, Мдивани и Агамали оглы, а представитель Бухары – Ф. Ходжаев воздержался. На сей раз решение комиссии было принято большинством в один голос (пятеро против четырех). Однако если бы на ней присутствовал Раковский, то нетрудно предположить, чем закончилось бы это заседание. В этой ситуации по требованию Петровского вносится запись о том, что ЦК КП (б) У не обсуждал вопрос о взаимоотношениях с РСФСР.[218] Ситуация начала обостряться, ибо представители четырех республик не желали брать ответственность на себя и предлагали посоветоваться с товарищами на местах.
