Но в выписке из протокола ЦК грузинской компартии представляет интерес не только постановляющая часть, но и конкретная информация о результатах голосования. Из присутствовавших членов ЦК пятеро было за резолюцию, один – Элиава был против. Что касается кандидатов в члены ЦК, то из присутствовавших шестеро были за и ни один не был против. Далее в резолюции писалось, что из присутствующих 19 были за и 6 против. К этим последним относились Г. К. Орджоникидзе, А. С. Енукидзе, СМ. Киров, Г. Я. Сокольников, Л. Д. Гогоберидзе и М. И. Кахиани. Воздержался Миха
Цхакая. Кроме того, было поручено секретариату ЦК опросить мнение отсутствующих членов ЦК – И. Д. Орахелашвили, Е. А. Эшба, М. Т. Торошелидзе, М. И. Каландадзе, Б. Д. Гогия и А. А. Гегечкори. Мдивани же поручалось опросить находившихся тогда в Москве М. С. Окуджава, Л. Е. Думбадзе и К. М. Цинцадзе. В заключение резолюции рекомендовалось временно воздержаться от ознакомления с данным вопросом широких партийных масс.[224]
Что касается ситуации в Армении, то, прежде всего, сохранилась телеграмма посланная Г. К. Орджоникидзе секретарю ЦК компартии Армении С. Л. Лукашину, направленная видимо 15 сентября 1922 г. В ней сообщалось об одобрении ЦК азербайджанской компартии известных тезисов и далее следовала следующая фраза: «Здесь ЦК, по-видимому, будет брыкаться. Необходима поддержка ЦК Армении». Орджоникидзе далее рекомендовал в том случае, если пленум нельзя будет созвать, то необходимо хотя бы решение президиума и ответственных товарищей.
Получается, что Орджоникидзе не очень был уверен в полной поддержке армянского ЦК и рекомендовал провести соответствующую работу. Однако уже 16-го сентября за подписью Лукашина (Срапионяна) пришла в Закавказский краевой комитет РКП (б) телеграмма из Армении. В ней сообщалось о единогласной поддержке тезисов по вопросу о политико-экономических взаимоотношениях советских республик не только пленумом ЦК компартии Армении, но и ее Ереванским комитетом. То есть опасения Орджоникидзе, в данном случае не подтвердились.
Иная картина сложилась в Белоруссии. Там на заседании Пленума Центрального Бюро компартии Белоруссии заслушивался проект положения о комиссариатах, по которому докладывал Червяков. В постановляющей части, прежде всего, обращалось внимание, в связи с обсуждением вопроса о взаимоотношениях между советскими республиками, на постановку вопроса о территории Белоруссии. Речь шла об объединении с Белоруссией Витебской и Гомельской губерний, которые тогда входили в состав РСФСР. То есть для белорусских товарищей главнейшим был территориальный вопрос – вопрос присоединения тех земель, где белорусы были в большинстве. Лишь потом шла следующая формулировка: «Считать целесообразным установление отношений между комиссариатами РСФСР и аналогичных с отношениями, установленными между РСФСР и Украиной».[225]
Белорусская сторона, не просто отошла от ответа на прямой вопрос об автономизации, она с ним не согласилась, предпочтя двусторонние связи с Российской Федерацией на тех принципах, которые существовали у России с Украиной. Что касается Украины, то, как отмечалось, украинское руководство не посчитало необходимым обсуждать вопрос на этом этапе и предложило отложить совещание в ЦК РКП (б) по вопросу о взаимоотношениях с РСФСР, назначенное на 22 сентября, до 15 октября. 3 октября Политбюро ЦК КПБ (б) У высказалось против плана автономизации. Впрочем, там была важная оговорка о том, что если ЦК РКП (б) все же признает необходимость вхождения УССР в состав РСФСР, то не «настаивать на сохранении формальных признаков политической самостоятельности УССР, а определить отношения на основе практической целесообразности».[226] Выходило, что представители трех республик – Грузии, Белоруссии и Украины не поддержали предложение об «автономизации». Как отмечается в литературе, «рассмотрение проекта на местах выявило
