Пока же резолюция Комиссии от 24 сентября 1924 г «по вопросу о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками» уже своим первым пунктом провозглашала: «Признать целесообразным заключение договора между советскими республиками Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии, Армении и РСФСР о формальном вступлении первых в состав РСФСР, оставив вопрос о Бухаре, Хорезме и ДВР открытым и ограничившись принятием договоров с ними по таможенному делу, внешней торговле, иностранным и военным делам и прочее».[219] И далее предусматривалась процедура вхождения этих республик в состав РСФСР. Так, иностранные дела и внешторг, военные дела, пути сообщения, за исключением местного транспорта, почту и телеграф предполагалось слить с соответствующими учреждениями РСФСР, а наркоматы финансов, продовольствия, труда и народного хозяйства республик было решено формально подчинить директивам соответствующих наркоматов РСФСР. Что касается таких наркоматов как наркоматы юстиции, просвещения, внутренних дел, земледелия, рабоче-крестьянской инспекции, народного здравия и социального обеспечения, то их решили оставить самостоятельными. Органы борьбы с контрреволюцией в республиках решено было подчинить директивам ГПУ РСФСР. В заключении этого документа постановлялось, если он будет одобрен ЦК РКП, не публиковать его, а передать национальным ЦК как циркулярную директиву «для его проведения в советском порядке через ЦИКи или съезды Советов, на котором декларируется оно, как пожелания этих республик».[220]
Проект «автономизации» еще до заседания комиссии получил поддержку в ЦК Компартий Азербайджана, Армении, в Заккрайкоме РКП (б), но был отклонен ЦК Компартии Грузии, настаивавшего, чтобы каждая республика самостоятельно входила в состав союза советских республик на равноправных началах. За сохранение договорных отношений между республиками высказался ЦК Компартии Белоруссии, а ЦК КП (б) Украины не вынес определенного решения о путях объединения республик.[221]
Внимательное ознакомление с тогдашними решениями ЦК советских республик позволяет выяснить и ряд нюансов в соответствующих формулировках и оформлении документов.[222] Протокол заседания Пленума ЦК Азербайджанской компартии от 11 сентября 1922 г., утвердивший директиву Агамали оглы для участия в комиссии по вопросу о взаимоотношениях между независимыми республиками и РСФСР, подписал секретарь ЦК С. М. Киров, как известно, не азербайджанец по национальности.
В первом пункте этого постановления писалось о необходимости признать более тесное, чем это было до тех пор, «объединение Советского Азербайджана с Россией и создание единой Советской Федерации с предоставлением национальным республикам наибольшей самостоятельности в вопросах просвещения, местного административного управления, суда и земельных».
Во втором же пункте признавалось, что Азербайджан и в промышленном отношении, и географически и до тех пор был фактически объединен с Советской Россией и «что сейчас момент требует формального закрепления единства Азербайджана с Россией на началах широкой автономии».
В следующем 3-ем и последнем пункте этого постановления признавалось не проводить широкой агитационной кампании по популяризации этого решения, но было признано необходимым вести подготовительную работу с целью выяснения отношения к этой реформе широких слоев рабочих и крестьян.[223]
В решении Пленума азербайджанской компартии признавалась необходимость создания единой Советской Федерации, то есть в нем проводилась идея федеративного устройства страны, применялся термин «широкая автономия», а создание будущего СССР называлось реформой и при этом рекомендовалось не проводить агитации по этому решению, а только выяснять общественное мнение. Авторы этого решения, отнюдь, не выступали за унитарное государство, хотя между федерацией и даже
Тезисы И. В. Сталина об автономизации были обсуждены на заседании ЦК КП Грузии 15 сентября 1922 г. и в первом же абзаце его постановления можно прочитать следующие слова: «Предлагаемое на основании тезисов тов. Сталина объединение в форме автономизации независимых Республик считать преждевременным». То есть, там не писалось о принципиальном непризнании принципа автономизации, а оно оценивалось лишь как преждевременное. Но в данный момент она не принималась, а признавалось необходимым объединение хозяйственных усилий и общей политики, «но с сохранением всех атрибутов независимости». Собственно, вот что было в постановляющей части, но и этого было достаточно для понимания позиций грузинской стороны. Руководители грузинской компартии ратовали за сохранение всех атрибутов независимости, но признавали необходимым объединение в хозяйственной области и общей политики. По всей вероятности, под общей политикой разумелась не только внешняя, но и внутренняя политика.
