И Лялька уехала к любимому мужу, который уже обзвонил все морги — по крайней мере ей он именно так и сказал, — потому что было одиннадцать вечера, а Ляля даже не предупредила его, где находится.
Мне очень нравились их отношения. Несмотря на то что муж выполнял функции домохозяйки, в остальном они строго придерживались традиционных ролей мужчины и женщины. Лялька, устав от конкуренции с мужиками на работе, с удовольствием играла роль маленькой беззащитной женщины, а он — Вовка, после хождения по магазинам, стирки и уборки, — роль рыцаря и сильного мужчины.
Еще я любила Ляльку за то, что она не старалась выдать меня замуж, как все прочие. Многие мои друзья и родственники периодически неожиданно приводили в дом немолодых потрепанных мужчин и делали мне глазами знаки в их сторону, считая, очевидно, что эти продукты не первой свежести должны взволновать меня или как-то еще затронуть. Мужички топтались в моей маленькой комнатке, азартно тянулись к бутылке, которую сами же с собой и принесли, а после их ухода (а точнее — увода моими заботливыми друзьями) я долго проветривала квартирку. Лялька же ни разу в жизни ничего такого себе не позволяла. Памятуя разные речевые обороты своего психоаналитика, она считала, что у меня не может быть ничего общего с браком.
— Возможно, это у тебя такой застарелый невроз, — говорила она и очень любила проводить со мной тесты на общую осведомленность о браке.
— Вон видишь, женщина с тяжеленным рюкзаком тащится, — говорила она мне, разглядывая молодую особу с бледными глазами, волочащуюся через парк. — Как ты думаешь, она замужем?
— Думаю, да!
— Ничего подобного! — отвечала Лялька.
— Так вон же у нее на пальце кольцо обручальное поблескивает. И продукты наверняка в семью тащит, — размышляла я.
— Она из тех, кто только наполовину замужем.
— Как это — наполовину?
— Ну знаешь, есть дамы света, а есть — полусвета. Так вот она дама полусвета.
— Ты имеешь в виду…
— Не совсем. Хотя и это тоже. Ни один уважающий себя и свою жену мужчина не позволит жене таскать такие сумки. Если она все-таки тащит — внимание, Ал, это нужно запомнить: ее муж несостоятелен, невнимателен и не любит ее. Он — не мужчина. И эта симпатичная тетенька все время будет искать мужчину. Инстинктивно! Она — женщина в поиске, а не замужняя. Таких близко к себе подпускать нельзя, они радостно предлагают тебе свою дружбу, а твоему мужу — свой рюкзачок.
После ухода Ляльки мы с Драконом вышли по его делам в скверик. Он радостно задирал ножку над каждой былинкой, особенно когда где-нибудь поблизости появлялись огромных размеров кобели в ошейниках с шипами и металлическими намордниками. Вождь подходил к ним чуть не вплотную и оправлялся на ближайший куст с хореографическим изяществом. Здоровенные псы при этом либо истекали слюной и закатывали от ненависти глаза, опасливо поглядывая на хозяев, либо, если были плохо воспитаны, волокли чуть ли не по земле бедных хозяев к вожделенному кусту.
Я снова стала вспоминать тот день, а точнее, вечер, когда на моей полке не оказалось никакой вазы. И даже следа от нее не осталось.
Родители уже легли спать, и врываться к ним в комнату с криками о драгоценной пропаже не представлялось мне возможным. Голова моя в эту ночь превратилась в сложную счетно-вычислительную машину. Где ваза? Не отказываясь полностью от мысли, что такая вещь вполне может переноситься по воздуху, я все-таки пришла к выводу, что возможны только два варианта. Первый — мама. Она могла найти ее и убрать, собираясь попросить у меня разъяснений в дальнейшем. Хотя нет, она могла предположить, что вазу, уезжая, тоже подкинул Бахалим. Поэтому ничего мне и не сказала. Вариант второй — Пиратовна. Возможно, она вскарабкалась к нам на балкон и произвела обыск в моей комнате. Смешно, но возможно. Ну не залезла на балкон, так прилетела на помеле. С нее станется. Только спрашивается, зачем Пиратовне суетиться, если она сказала, что дает мне два дня. Она теперь должна сидеть и считать минуты до того момента, как я принесу ей эту вазу домой на блюдечке.
Всю ночь я, не сомкнув глаз, просчитывала возможные варианты: кто, зачем и почему. Когда — я знала точно. Ваза пропала за то время, пока я отсутствовала. То есть в тот самый момент, когда я, позабыв обо все на свете, выплясывала на дне рождения рок-н-ролл.
Утром, как только родители проснулись, я постаралась сразу же попасться им на глаза. Я повертелась возле мамы, пока папа брился, а потом — возле папы, пока мама выходила в булочную. Но никто из них, похоже, не собирался сделать мне конфиденциальное признание относительно вещи, пропавшей с моей полки. Потом мы сели завтракать.
— Ал, ты что, не выспалась? — спросил папа. — Вид у тебя, прямо скажем, помятый. Сейчас угадаю: книжку читала, что я тебе подсунул?
— Угу, — весело согласилась я, делая вид, что меня поймали с поличным.
