Клоинфарн выпрямляется. Холодея изнутри, я всматриваюсь в него… и вижу, что рубашка – там, где её коснулась моя рука – прожжена насквозь. А под ней на коже дракона пузырится ожог, размером с ладонь. Из трещин сочится кровь. Она стекает, окрашивая ткань в зловеще алый, капает на сухую землю.
Как много крови…
Это сделала я?
Но как?!
Меня парализует. Горло стягивает невидимая удавка.
Я никогда и никого так сильно не ранила!
Это невозможно! Во мне нет такой магии! Я не могла…
Однако другая часть меня знает – эта жуткая рана моих рук дело.
Сердце начинает стучать так быстро, что кажется – сейчас пробьёт рёбра. Гнев сходит как вода, а на его место приходит леденящий страх.
Я ведь не думала…
Не хотела, чтобы так!
Что мне нужно сделать?! Как помочь?!
– Надо скорее обработать, надо… – мой голос сипит. Я кидаюсь к Клоинфарну.
– Эй-эй, Адель, успокойся, – он ловит мои дрожащие руки, его голос немного хриплый. – Ты ни в чём не виновата. Наоборот – молодец. Мне жаль, что пришлось говорить с тобой так жестоко. Конечно, я так не думаю. Просто хотел тебя разозлить. И смотри… – отпустив меня, он как ни в чём не бывало вытаскивает брошь из кармана брюк. От неё исходит белый свет, будто внутри скрыта лампочка. – Отличный результат. Даже на расстоянии подействовало.
– Но я… я… – у меня вздрагивает подбородок. Я не в силах оторвать взгляда от раны на груди дракона. Ожог даже хуже, чем казалось! Кожа почернела и обуглилась, кровь течёт, не останавливаясь.
От запаха палёного мяса желудок скручивает тошнотой.
– А говорила, что плохая ученица! – хмыкает Клоинфарн, подбрасывая в руке брошь. – Смотри-ка, всё получилось и даже быстрее, чем я полагал.
Его тон, его реакция – всё это совершенно ненормально! Он спровоцировал меня, зная, что может быть ранен?! Почему он не применил защитную магию?! Почему не увернулся?! Для него это – успех?!
Челюсти немеют, я стискиваю зубы, чтобы успокоить эмоции.
– Представь, – говорит Клоинфарн, – какой будет результат через пару…
– Никогда так больше не делай! – выкрикиваю я, сжимая кулаки. Вот сейчас мне и правда хочется ударить дракона.
– Согласен, ты имеешь полное право злиться. Мои слова были жестокими.
– Да при чём тут слова! Ты ранен! Я тебя ранила!
Клоинфарн опускает взгляд с таким видом, будто только сейчас заметил жуткий ожог на груди.
– Это царапина. К утру заживёт.
– Царапина?! Надо промыть, наложить повязку с лекарством… – меня потряхивает, а в груди нарастает ледяной ком, – … и выпить обезболивающее. В замке есть?
– Да, но это не обязательно, – немного растерянно говорит дракон. – Мне не настолько больно.
“Не настолько больно…” – эхом звучит в голове.
Если не настолько… то почему капли пота выступили на впалых висках Клоинфарна?! Почему он такой бледный?! Почему его голос хриплый и глухой?! Почему кровь не останавливается?!
Подобная рана заставила бы кричать даже воина!
Но у Клоинфарна собственная градация боли. Однако я не могу просто взять и притвориться, что всё в порядке!
– Прошу, пойдём! – мучительно выдыхаю я, взяв дракона за прохладную руку. – Обработаем рану! Пожалуйста, – я тяну его за собой.
На удивление Клоинфарн не сопротивляется.
Мы проходим через сад, потом через внутренний двор. Я то и дело оборачиваюсь, чтобы проверить состояние мужчины. Его рубашка пропиталась бурой кровью, сжатые в линию губы побледнели, но в остальном дракон выглядит скорее задумчивым, нежели страдающим.
Его глаза смотрят на меня со странной эмоцией, будто он видит меня впервые. Будто снова и снова складывает в уме мозаику и не может понять….
***Клоинфарн
Адель тянет меня за собой… через мёртвый сад, через пустующий двор. А я не могу отвести от девушки взгляда. Шелковистые золотые волосы лежат на округлых плечах, зелёное платье подчёркивает стройную фигуру с соблазнительными изгибами.
Маленькая ладонь Адель тонет в моей руке. Ветер доносит сладкий запах её тела, от которого внутри ворочается зверь.
Она беспокоится обо мне? Нелепость! Кто вообще волнуется за драконов? Всё равно что переживать о здоровье исполина! Или бога.
Вырвавшаяся магия Адель – вот что важнее. Она оказалась мощнее, чем я ожидал. Малышка очень талантливая, но иначе и быть не могло. Меня задело всплеском энергии, но беспокоиться не о чем – рана ничтожно мала. И боль совсем не та, что лишает рассудка.
Но почему это так напугало Адель? Я для неё скорее враг, чем кто-то ещё. Разве не лучше, если враг ранен?
Но тогда почему-то она взяла меня за руку? Почему её лицо выражало вину и волнение?
Неужели…
“Нет. Это притворство. Как у Эйды, – мрачно думаю я. – Суть у них одинаковая, пусть порой кажется иначе. Нельзя заблуждаться. Я не настолько наивен, чтобы повторить ошибки прошлого. Я твёрдо знаю, к чему каждый мой шаг. И сейчас правильно будет посмеяться над глупым поведением девчонки! И объяснить, что зря она изображает “заботливую сестричку”.
Но тут Адель оглядывается на меня.
