— Вы чрезвычайно любезны, Гюнтер, — сказал он. Драммонду нравилось называть этого великого человека просто по имени.
— А, пустое! Вы заслужили это.
— Но остальные…
— Поймут. Вы честно заработали это назначение, Джон. Примите мои поздравления.
Драммонд размышлял о безвоздушном пространстве.
— Так вы не прочь принять участие, да?
— Да, разумеется. Только мне казалось, что обладать этой привилегией должны самые важные члены экспедиции.
Его сердце бешено забилось. Он понимал, что выход в открытый космос — штука простая: нужно только надеть баллоны с воздухом, ремень и магнитные башмаки. И удобный скафандр. Значение удобной одежды всегда подчеркивалось. Драммонд не любил высоту, но все, что он прочитал о работе в вакууме, говорило скорее о том, что никаких проблем не будет.
До того как ему сделали это предложение, до того как он его обдумал, он совершил ошибку, рассказав нескольким коллегам о том, что ему нравится мысль отправиться к «леденцу», прикоснуться к нему и пощупать. Он знал, что если отвергнет это предложение — неважно по какой причине, — его засмеют.
— Вы умеете пользоваться резаком? — спросил Бикман.
— Конечно.
«Вдавить кнопку и не целиться себе в ноги».
— Хорошо. Замечательно. Выход через два часа. Встретимся возле воздушного шлюза грузового отсека. На палубе «С».
— Гюнтер, — сказал Драммонд. — Я никогда раньше не надевал фликингеровский костюм.
— Я тоже, — рассмеялся тот. — Будем учиться этому вместе. — Он резко завершил разговор. Дверь офиса открылась. Бикман взял шариковую ручку. — Да, кстати, — произнес он, не поднимая глаз от стола, — капитан советует поесть сейчас и совсем немного. Лучше не иметь в желудке свежей пищи, когда мы выйдем в открытый космос.
Драммонд закрыл глаза и подумал: «А нельзя ли отказаться под предлогом внезапного недомогания?»
Марсель сожалел, что позволил Келли отправиться на поверхность. Будь второй пилот здесь, она могла бы сопровождать инспекционную команду к «леденцу», а он остался бы в резерве на случай непредвиденных обстоятельств. И вообще, день у него стал бы менее напряженным.
Ему не хотелось отправлять наружу людей Бикмана. Никто из них прежде ни разу не покидал корабль во время полета. Вероятность каких-либо нежелательных происшествий, конечно, была крайне мала. Поле Фликингера обеспечивало достаточную безопасность. Однако беспокойство у него оставалось.
По требованию Бикмана Марсель привел «Венди» к тому концу конструкции, что смотрел на Малейву-3, к области, наиболее удаленной от астероида и самой близкой к планете. Здесь они совершенно ясно увидели, что она к чему-то пристыковывалась. На концах стержней имелись запоры и разъемы.
Он согласовал курс, скорость и ориентацию корабля так, чтобы поддерживать выбранное взаимное расположение с «леденцом». Это было очень важно — не только для того, чтобы воздушный шлюз оставался в пределах двух метров от агрегата, но и потому что изменение положения объектов относительно друг друга сбивало бы с толку начинающих «выходцев» в открытый космос. Главная же проблема заключалась в том, что два сияющих шара — Обреченная и солнце — непрерывно меняли свое местонахождение на небе. Не быстро, но вполне достаточно, чтобы вызвать головокружение, если ты к этому не привык.
— Не смотрите на них, — посоветовал Марсель команде. — Перед вами настоящий артефакт внеземного происхождения, непохожий ни на что, виденное прежде. Сосредоточьтесь на этом.
Бикман отобрал двоих, что должны были отправиться с ним, — мужчину и женщину, молодых и довольно известных членов его научной команды. Женщина — Карла Стипан — занималась передовыми исследованиями в динамике распространения света. «Подходит, — решил Марсель. — Просвещенное создание».
Драммонд был известен всем. Однако этот человек оставался своего рода загадкой. Спокойный, сдержанный, скрытный и немного застенчивый. «Странный выбор», — подумал капитан.
Он показал, как пользоваться фликингеровским костюмом. Тот имел несколько преимуществ перед скафандрами прошлого века, и главное состояло в том, что его невозможно было проколоть. Зато запросто можно было потерять трос, соединяющий с кораблем. Да и само поле не гарантировало полной безопасности при неосторожном обращении. Несложно представить, что произойдет, если ослабить антирадиационную защиту. Или изменить состав кислородно-азотной смеси так, что потеряешь сознание или вообще копыта отбросишь. Марсель настаивал, чтобы никто не прикасался к регуляторам после того, как на них были установлены нужные настройки.
Марсель предполагал, что сам Бикман не пойдет. Планетолог сообщил ему, что слишком взволнован.
