Обреченные стать пеплом полностью

Явившись к нам в гости в первый раз, Нат и Байрон сразу дали нам понять, что отлично справляются с ролью тех, кто якобы ни о чём не догадывается и ничего лишнего не знает, будто бы ещё пару месяцев назад я не напилась с ними вдрызг не смотря на то, что якобы являлась кормящей матерью, если только не кормила “своих” детей смесями, что, между прочим, с невероятной силой интересовало все британские СМИ.

Что касается прессы, мы с Робом заняли конкретную позицию – разрешили Полине повторять для них одну и ту же информацию, не добавляя ничего особенно нового, а сами ничего не подтверждали и не давали никаких интервью. Просто пытались игнорировать фотографов, лезших изо всех кустов и щелей во время наших прогулок по паркам или торговым центрам, а после ситуации с назойливой репортёршей решили нанять пару телохранителей, которые были рядом с нами во время всех наших последующих выходов в публичные места. Однако уже к началу апреля я осознала, что мне жаль платить двум амбалам за то, что они наблюдают за тем, как я выбираю малышам одежду или горшки, поэтому не без труда, но сумела убедить Робина в том, что мы можем отказаться от их услуг, тем более что спустя месяц интерес прессы к нашей семье понемногу стал угасать: папарацци уже успели сделать тысячи фотографий, на которых мы прогуливаемся с детьми, так что больше наше родительство не считалось сенсацией – просто постепенно устаревающей, но всё ещё интересной темой для обсуждения. Робин с Полиной утверждали, что ещё спустя полгода пресса и вовсе к нам охладеет, и я предпочитала верить им, нежели своим догадкам о том, что интерес к Робину у прессы едва ли остынет, по крайней мере до тех пор, пока он не бросит свой успешный футбольный клуб, за последние полгода успевший приобрести статус звёздного.

Однако бросать свой клуб Робин не собирался. Он буквально разрывался между работой и домом, и если бы не помощь Полины на обеих этих фронтах, он бы, наверное, начал сходить с ума от чувства вины и нагрузки. Да, я смиренно приняла детей, которых ввёл в нашу пару Робин, и я всячески пыталась справиться со столь серьёзной нагрузкой, лишь бы только Робин чувствовал себя более уверенным, что в очередной раз показывало и доказывало силу моих платонических чувств по отношению к своему партнёру, однако его чувство вины неожиданно перекинулось с Флаффи на меня. Для меня же появление этих детей можно было бы назвать удачным и даже выгодным стечением обстоятельств, так как само их существование гарантировало мне долговременное отсутствие разговоров со стороны Робина о заведении наших собственных детей. Более того, я надеялась, что мы не заговорим об этом как минимум до скончания моей жизни, так как мне кажется, что я уверена в том, что не хочу становиться матерью, особенно при помощи суррогатства, особенно после появления Тена и Джоуи… Да, я определённо видела в этом выгоду, но кто мог меня упрекнуть? Никто. И всё бы было вообще замечательно на этом фронте, если бы не то, как себя ощущал Роб. Видя, как я мучаюсь с заменой памперсов или как сползаю по ночам с постели, чтобы принять из его рук одного из детей для кормления, он думал, что превращает мою жизнь в мучения, что, конечно, было недалеко от истины, но он бы от меня это, естественно, никогда не услышал. Однажды он сказал мне, что в любой момент может дать мне развод, если я вдруг решу прекратить муки, на которые он обрёк меня “своими” детьми. Естественно меня это задело, но на словах я оскорбилась даже сильнее, чем это было на самом деле, чтобы он больше не смел даже мысли допустить о том, что я могу бросить “нашу” семью, “наших” детей и “нас”. В общем, слова “мы” и “наше” стали главной тавтологией во всей моей пятиминутной тираде, после которой Робин неожиданно посвежел и стал вести себя со мной более уверенно. То, чего я добивалась, в конечном итоге получилось сделать за какие-то пламенные пять минут, во время которых я не забыла выдать своему слушателю напоминание о том, что на завтра у нас запланирован секс. Если бы я только знала, что подобное может приободрить Робина, толкнула бы речь на пару недель раньше.

Что же касается секса, с ним у нас практически ничего не изменилось. Раньше мы уделяли этому процессу четыре-пять часов в месяц, сейчас же эта цифра незаметно опустилась до двух раз. Однако секс никогда не был для наших отношений в приоритете, так что это отличие в нашей новой семейной жизни заметил только мой женский календарь и никто больше.