Обреченные стать пеплом полностью

После того, как Робин закрыл за Моникой дверь, он поцеловал меня в лоб и, порадовав меня тем, что он заказал нам суши-сет и напитки, которые должны были привезти в течении следующего получаса, спросил у меня мнение о нашей “уже няне”. У нас было около часа до пробуждения детей, так что мы вполне могли себе позволить пообщаться. Отправившись в гостиную, я заняла диван и начала рассуждать о том, что Робу для начала необходимо будет подписать с Моной контракт, но не успела я начать делиться своими впечатлениями относительно выбранной кандидатуры, как свет в моих глазах вдруг начал тухнуть, а голос Роба, возвращающегося из кухни, становился всё глуше и глуше, а потом и вовсе исчез…

Нам не удалось пообщаться третий вечер подряд, и всё потому, что я заснула. Позже, конечно, я проснулась, из-за того, что в час ночи оба ребёнка разрывались от плача, а Роб, не желая меня будить, пытался убаюкать их не вытаскивая из люлек, что было совершенно нереально – они признавали только ручную качку. В итоге мы уговорили их на сон лишь спустя час, после чего съели целиком весь сет, не оставив от него ни единой рисинки, и вновь продолжили свою борьбу за право выспаться, каждые два часа подрываясь с постели, словно ошпаренные. Перед рассветом я монотонно размышляла вслух о том, как только в такой обстановке Роб умудряется сохранять присущую ему бодрость и свежесть духа, и приходила к выводу, что, скорее всего, он потихонечку отсыпается на работе. Услышав о моих догадках, Робин рассмеялся, сказав, что последнюю неделю он и вправду спит на работе вместо того, чтобы обедать с коллегами, что меня расстроило, так как выяснилось, что ради одного часа сна он менял приём горячей пищи на холодные сэндвичи из автомата.

Мне пришлось его поругать, но только шёпотом, чтобы не разбудить детей.

И всё-таки он был бодрее меня в сто раз. Может быть, мне тоже стоило начать есть сэндвичи из автоматов? Или начать выходить из дома не для того, чтобы прогуляться с детьми, а просто так, без причины… Чтобы позавтракать в кафешке, например, или понаблюдать за белками в парке.

Нет, бред, я не могу. Не в ближайшие пару лет. Я ведь мать двоих детей и мне необходимо видеть их перед собой двадцать четыре часа в сутки, иначе какая же я мать, если я не рядом со своими детьми? Какая-то ненастоящая, что ли… А я хочу быть настоящей. Не для себя хочу и не для них. Для Робина. Ведь это всё ради него. Я вся ради него…

Я ходила за Моной по пятам ещё несколько дней, не оставляя её наедине с детьми дольше чем на время своего пребывания в уборной. Откровенно говоря, эта женщина располагала к себе, но моё “материнское” подсознание отказывалось довериться постороннему человеку, каким бы простодушным он мне не казался или не старался казаться. Голубоглазая, светловолосая, высокая, с необычным, но оттого привлекательным телосложением, эта женщина внушала доверие уверенностью своих движений и действий. Я долго наблюдала за ней и не могла придраться ни к единому её решению: перевернуть Тена на животик или покормить шустрого Джоуи первее его брата – всё делалось абсолютно безукоризненно. И всё же я настойчиво продолжала своё пристальное наблюдение, пока оно же меня и не подвело.

Однажды перед обедом, лежа на диване в гостиной и из-за страниц журнала наблюдая за тем, как Мона в столовой кормит моего ребёнка, я так сильно присматривалась к каждому её движению, что в итоге упустила нить их последовательности… В общем, я заснула, а когда проснулась, обнаружила журнал у себя на лице, а стрелки часов отчего-то переведёнными на семь часов вперёд. Оказалось, что я проспала весь день, и проснулась за полчаса до возвращения Роба. Изменения, которые я обнаружила сразу после пробуждения, меня приятно удивили. Вся посуда на кухне была вымыта, высушена и расставлена по местам, детские игрушки больше не валялись на столах и стульях, мусор был выброшен, пыль уничтожена, детская одежда и пелёнки выстираны, детское питание рассортировано, а на кухонном столе стояло десять ароматных капкейков, сделанных Моной специально для меня с Робом. Она только пол не пропылесосила, чтобы, как она выразилась, не побеспокоить мой сон. Я сразу же попыталась ей объяснить, что мы платим ей только за присмотр за детьми, но она не хотела слушать мои доводы на этот счёт, поэтому после того, как она ушла, я задумалась над тем, что, скорее всего, нам с Робом в итоге придётся пересмотреть её заработную плату. А потом я сходила в душ, переоделась в красивую шёлковую и немного откровенную ночную рубашку, в которой и встретила Робина с работы.