Обреченные стать пеплом полностью

Стоя посреди ванной комнаты с верёвкой в руках, я смотрела на страшно разбитый кафель и надеялась на то, что Полина сюда не зайдёт, а если зайдёт или узнает об этой определённо странной штуке другим путём, например от Моны, не начнёт использовать свою острую дедукцию, чтобы хоть примерно понять, что здесь к чему.

Спрятав верёвку в дальнем углу кладовой, я отправилась в постель. Моя голова всё ещё раскалывалась надвое.

Когда Полина явилась ко мне глубоким вечером, я уже выглядела так, будто была в полном порядке.

– Неплохо выглядишь, – с порога заявила она, пропуская вперёд себя Джоуи. Хотя он и родился вторым, первые шаги он сделал на день раньше своего старшего брата.

Свои первые шаги парни начали делать на десятом месяце от роду, сейчас же им был год и два месяца, и, судя по тому, как уверенно они пользовались своими ногами, я могла не сомневаться в том, что в будущем из них выйдут отличные футболисты.

– Заранее предупреждаю, что это была банка, – многозначительно повела бровями я, приподняв при этом пострадавшую руку.

Тен и Джоуи вцепились в мои ноги. Они явно были рады видеть меня живой.

– Да уж, ничего не скажешь, ты постаралась сделать всё, чтобы я не сочла, что ты пыталась перерезать себе вены. Я чувствую аромат туалетной воды, и эта чистая рубашка… Кстати, тёмно-синий тебе идёт… Значит, всё-таки банка? – любопытствующе заглянула мне в глаза собеседница.

– Всё-таки банка, – поджала губы я и, чтобы отойти от нежелательной темы, подняла на руки одновременно обоих детей, чрезмерно жаждущих моего внимания. – Нам стоит поговорить, – уверенно добавила я.

Моё заявление о том, что нам необходимо поговорить, явно заинтриговало Полину. Закатив рукава своей блузки, она уверенным шагом последовала вслед за мной в столовую, и пока мы продвигались вперёд, я пульсирующей шишкой на затылке чувствовала на себе её колкий взгляд.

Я давно уже не работала на журнал мистера Томпсона. Отослав в редакцию написанные на два месяца вперёд статьи и получив за них расчёт, я окончательно “забила” на это дело и возвращаться к нему у меня не было никакого желания. Полина, как и я, после смерти Робина впала в депрессию, однако ей это не помешало заняться футбольным клубом, который Роб оставил мне. И никакой ушиб головного мозга не оправдает мою мягкотелость в этом плане.

Прежде Полина уже управляла клубом, когда мы с Робом отдыхали на Сейшелах, поэтому у неё не составило особого труда во второй раз войти в курс дела, но я… Для меня правление таким масштабным делом казалось чем-то наподобие гладиаторских игр, организация которых должна была лежать именно на моих плечах, а не на плечах Полины, пусть они и казались мне сильнее. А ведь это редкость, чтобы я признавала себя слабее кого-то. Более того, до сих пор я не могла назвать ни единого имени. А здесь вдруг – Полина…

Прошло семь месяцев. Слишком мало для меня, но целая маленькая жизнь для клуба, и я это прекрасно понимала. Мне необходимо начать входить в курс дела, и я должна начать это делать по собственной инициативе, а не из-за давления со стороны Полины, которого она, судя по всему, даже не собиралась проявлять. И всё же я не собиралась дожидаться толчков со стороны.

Собственно об этом я и хотела с ней сегодня поговорить.

Выслушав меня со скрещёнными руками на груди, Полина одарила меня одобрительной улыбкой. Не помню, когда в последний раз видела её улыбающейся, хотя сама о себе знала, что не улыбалась с момента потери Робина.

Мы договорились обсудить подробности завтра, чтобы Полина смогла подготовиться и детально ознакомить меня с основными документами, статистикой и общим положением вещей.

Мы с Полиной провели пять беспрерывных часов за изучением документов по футбольному клубу. Закатанные рукава моей рубашки и туго затянутый на затылке густой хвост выдавали мою сосредоточенность. Итак, что мы имели.

Робин оставил нам богатый и перспективный футбольный клуб в отличном, если не сказать в идеальном состоянии. Однако слабые навыки управления подобным делом Полины и отсутствие моего участия, как нового владельца, пагубно сказались на его состоянии. Да, клуб всё ещё был прибыльным, а не убыточным, но мы уже видели, что на нашем горизонте маячили серьёзные проблемы, которые могли всерьёз довести клуб до разорения.

С игроками и выплатами гонораров у нас всё было в порядке, но после того, как Робина не стало, рейтинг доверия спонсоров к клубу резко упал. Никто не собирался вкладывать деньги ни в память о гениальном футболисте, ни в жалость. Уже к концу лета нас покинули два самых крупных спонсора, без которых у нас в арсенале остались только мелкие сошки, энтузиасты и близкие знакомые Робина, неспособные выделить нужного количества денег ни на что, кроме как на тренировки футболистов. По факту, сейчас спонсорство тянула на себе Полина, но не нужно было быть великим математиком, чтобы сложить два и два и понять, что это убыточно как для неё, так и для клуба.