Обреченные стать пеплом полностью

Прогнозы на будущее были откровенно плачевными. Если до начала грядущего футбольного сезона мы не заткнём финансовые дыры, образовавшиеся в наших карманах после ухода из клуба его крупнейших спонсоров, и не найдём на места ушедших новых филантропов – клуб обречён.

Полина могла бы привлечь влиятельных друзей, но за эти семь месяцев мы уже стали достаточно провальным проектом и даже обречённым на дальнейшее падение, чтобы в нас всерьёз захотел кто-то вкладываться. Никто попросту не хотел терять деньги, поэтому пока что теряла их Полина.

Наши тяжёлые думы прервала Мона, спустившаяся из детской комнаты за бутылочками с водой для детей. Мы с Полиной одновременно посмотрели на свои наручные часы: было начало восьмого, что означало, что мы совсем забыли про ужин.

– Мона, уже двенадцать минут восьмого, Вы разве не хотите домой? – удивлённо поинтересовалась Полина.

– Оу, нет, сегодня я задержусь.

– Задержитесь? – Полина заинтересованно посмотрела на меня через стол.

Она прекрасно знала, что я не любила задерживать Мону на лишнее время, хотя та никогда не была против даже насчёт ночёвок, от которых я открещивалась как могла.

– У меня на восемь часов запись к доктору, – слегка приподняла пострадавшую руку я, при этом не отрывая взгляда от бумаг в своей второй руке. – Не думаю, что это вообще обязательно, но доктор настаивал на повторном осмотре.

– Ты бы могла обратиться ко мне, – заметила Полина. – Я бы с радостью забрала сегодня мальчиков к себе с ночёвкой.

– Оу, спасибо, но не стоит. Не думаю, что поход к доктору у меня займёт много времени.

– И всё же подумай. Я могла бы их изредка брать к себе.

На сей раз я оторвала взгляд от бумаг.

– Только не говори, что тебе понравилось возиться с ними эти два дня, – не поверила я, по себе зная, что никто не может быть в восторге от возни с только начавшими ходить и набивать себе шишки парнями.

– Мне помогала Мона, – вдруг нехарактерно для себя встряхнула плечами Полина.

О, нет.

Как я об этом не подумала…

У неё ведь совсем никого не осталось. Теоретически, у меня хоть какая-то семья за плечами имелась, у неё же кроме Робина никого больше не было.

– Конечно, можешь брать их к себе когда захочешь, – попыталась как можно более невозмутимо ответить я, для чего уткнулась взглядом обратно в цифры, значение которых всё ещё никак не могла понять.

Мы посидели над бумагами ещё пять минут, после чего вместе вышли из дома и разошлись в разные стороны.

Что поделаешь, если до проницательности Полины, не смотря на все перенесённые мной жизненные удары, я всё ещё не доросла. Оставалось лишь надеяться на то, что я не совсем безнадёжна и мой потенциал ещё проявит себя в самый неожиданный момент. Или я так и помру отупевшей от боли.

Изначально я не собиралась являться на повторный приём к доктору Даддарио, но почему-то передумала. То ли надоело весь день торчать в четырёх стенах, над документами, то ли рука зудела… В общем, в итоге я сидела у стола доктора и терпеливо ожидала, пока он закончит снимать с моей руки повязку.

– Немного опухла, – наконец освободив мою руку от бинта, констатировал доктор, после чего уверенным движением поднёс к проблемной конечности свою настольную лампу.

– Это плохо?

– Небольшая припухлость вполне допустима… Болит?

– Скорее зудит.

– Это хорошо. Значит заживает. На всякий случай давайте обработаем ещё раз, а затем я наложу новую повязку.

Я промолчала. Да и что я могла сказать? В конце концов, из нас двоих он был специалистом по травмам и царапинам. Пришлось, конечно, немного поморщиться от неприятной зудящей боли, но она не выходила за рамки терпимой, так что шипение так и не вырвалось из-за моих плотно сжатых зубов.

Когда дело было сделано, мы молча вышли из кабинета и остановились у ресепшена. Во время моего прихода сюда Карлы уже не было на рабочем месте, да и я обратила внимание на график работы, наклеенный белой линией на прозрачной входной двери…

– Ну теперь-то Вы возьмёте с меня деньги, – невозмутимо начала я.

– Три фунта девяносто пять центов.

– Ничего себе. У вас для всех такие расценки? – я не собиралась делать вид, будто не заметила чрезмерно низкой стоимости.

– Для всех, – не менее невозмутимо солгал мой собеседник.

– Ладно, – согласилась я и положила на стойку купюру в пять фунтов.

– К сожалению, кассу ведёт Карла… У меня не будет мелочи, чтобы дать сдачу.

– Тогда Вам придётся взять с меня пять фунтов. Я не собираюсь ходить у Вас в вечных должниках.

– Здесь за углом есть Макдональдс, как Вы относитесь к фастфуду и позднему кофе? Мы могли бы выпить по чашечке и заодно разбить Ваши пять фунтов.

Я прищурилась, с подозрением посмотрев на кольцо на безымянном пальце собеседника.

– Вы ведь не пытаетесь ко мне подкатить, верно? – вслух предположила я.

– Миссис Робинсон, я всего лишь пытаюсь разменять Вашу пятёрку, чтобы нам с Вами больше не приходилось встречаться ради сдачи, и заодно приглашаю пропустить со мной чашку кофе. Что в этом плохого?