Обреченные стать пеплом полностью

Наливать себе повторную порцию, раз уж не удалась первая, я не захотела, вместо этого оделась и спустилась вниз, по пути попрощавшись с мистером Кембербэтчем, этим вечером отчего-то несущим вахту в гордом одиночестве.

Мона осталась сегодня с ночёвкой в детской спальне, так что я не сомневалась в том, что этим вечером выпью. Оставались ли вопросы: как? где? и с кем? И так как привлекать к этому делу я не хотела никого из своего ближнего окружением, за исключением Натаниэль, выбывшей из моих алкогольных планов на ближайшие два года, вариантов у меня оставалось не много.

Когда мне оставалось не больше пятнадцати шагов до его места работы, он вышел на улицу, но не затем, чтобы запереть за собой дверь, а, по-видимому, чтобы просто подышать свежим воздухом, которым этим февральским вечером Лондон не мог похвастаться. Остановившись на неровной и всё ещё влажной после прошедшего днём ливня тротуарной брусчатке, я посмотрела на свои наручные часы. Десять минут девятого… Когда в следующий раз я подняла взгляд на Роберта, он уже смотрел на меня, продолжая держать свои руки скрещенными на груди.

– Не слишком ли поздно для прогулок? – повысив голос, чтобы я наверняка смогла его расслышать, поинтересовался он.

– Не слишком ли поздно для торчания на рабочем месте? – отстрелялась вопросом на вопрос я и двинулась вперёд.

В свете отдалённого фонаря я смогла рассмотреть его улыбку. Интересно, что она могла означать?

– Можно сказать, что твоя ладонь в отличном состоянии, – осмотрев мою руку и протерев её быстросохнущим раствором, заключил Роберт. – Ещё некоторое время, конечно, будет чувствоваться определённый дискомфорт, но, думаю, уже к концу февраля ты об этом забудешь, а ещё через месяц следов и вовсе не должно остаться.

– А ведь порезы были внушительные, – сдвинула брови я.

– Что было, то было… Но, как видишь, для заживления тебе хватило всего лишь какой-то недели. Впрочем, ты ведь понимаешь, что тебе повезло?

– В том, что не задела вен, или в том, что шрамов не должно остаться?

– И в том, и в другом. В первом, конечно же, повезло больше… Знаешь, хотя шрамы на тебе и заживают, как на собаке, я бы тебя собакой не назвал, – прищурился Роберт.

– И на том спасибо…

– Я бы назвал тебя кошкой.

– Кошкой? – выждав секунд пять, с непониманием переспросила я.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя девять жизней.

– Возможно и было, но осталось точно не больше одной.

Я неохотно вспомнила мгновения своих выживаний и их жёстких последствий, и по моей коже мгновенно пробежались мурашки.

– Как насчёт того, чтобы пропустить со мной по бокалу пива? Я тебе расскажу, как у меня обстоят дела с браком, ты мне расскажешь, каково это – остаться с одной-единственной жизнью.

Что ж, мне даже не пришлось предлагать.

Я отказалась пить в баре, поэтому мы приобрели по две бутылки пива каждому и, выйдя на пустынную набережную Темзы, открыли их при помощи пробок друг друга, при этом не пролив ни капли.

Роберт уже начал мне рассказывать о том, что они с женой всё-таки подали заявление на развод, так что мне оставалось только идти рядом, потягивать пиво и проявлять хотя бы незначительные попытки к поддержанию диалога, чем я и занималась:

– Но если всё так плохо, как ты говоришь, и вы не можете терпеть общества друг друга, тогда почему вы всё ещё делите одну крышу над головой? Не проще ли разъехаться?

– Не всё так просто. До того, как наш брак официально аннулируют, пройдёт далеко не пара недель…

– Я о том же. Зачем жить вместе?

– Дело в том, что эту квартиру нам подарили родители с обеих сторон.

– Оу… Раздел имущества значит. Грязное дело.

– Я бы даже сказал, что дело дрянь. Особенно с учётом того, что Ванесса намерена разделить всё вплоть до микроволновки.

– Неужели нельзя никак договориться?

– Нет уж, я не намерен отдавать ей ничего из того, что было заработано моим трудом. Более того, я считаю, что она ещё должна мне компенсировать покупку обручальных колец и свадебные расходы, которые я полностью взял на себя.

– Да, но ты ведь сам этого хотел – сделать её своей женой. Разве не так?