Обреченные стать пеплом полностью

Это произошло когда Полина, на полпути до кассы, остановилась, чтобы взять с прилавка бумажные носовые платки. Я не видела говорившей, так как она была у меня за спиной, но, как и, к моему огорчению, Полина, услышала каждое её слово:

– Лили, смотри, это та самая девушка – Таша Палмер – помнишь её? В школе она училась на два класса младше нас. Знаешь, так ей и надо… Я думаю, что она попала в аварию, а потом потеряла своего мужа потому, что отбила жениха у своей кузины Айрис. Бедняжка, она вынуждена была сбежать прямо из-под венца… Эта Таша просто какая-то чёрная кошка для всего женского рода.

Я смотрела на стоящую передо мной Полину неоднозначным взглядом с не менее неоднозначной кривой улыбкой на губах, Полина же смотрела мне прямо в глаза неожиданно свирепым взглядом, которого я прежде никогда не видела в её арсенале, но о наличии которого всегда догадывалась.

– Как ты её назвала?! – сделав шаг в сторону и посмотрев через моё плечо на говорившую, Полина заговорила тоном главы тоталитарного государства.

– Ч-что?.. – от неожиданного выпада Полины, говорившая за моей спиной явно растерялась.

Когда она произносила свои ядовитые слова, она была уверена в том, что мы обе их услышим, более того, она говорила специально для того, чтобы её услышала именно я, но она явно не была готова к тому, что за сказанное её призовут к ответу.

Обернувшись, я увидела в пяти шагах позади себя молодую мамашу, явно ещё не достигшую тридцатилетия, но уже имевшую двух детей. Старший, лет восьми, в этот самый момент ревел у прилавка с шоколадом, который ему, по-видимому, отказывались покупать, отчего его припадок жажды заполучить желаемое лакомство только возрастал, второй же её сын, явно помладше, приблизительно лет двух, которого она катила впереди себя в коляске, вёл себя тихо, так как был всецело поглощён размазыванием зелёного фломастера по своему лицу.

Я ещё раз посмотрела на незнакомку плотного телосложения, с тонкими волосами выкрашенными в блонд. Ни её, ни её тощую и плохо накрашенную подругу Лили, которой она так яростно пыталась рассказать мою смутную биографию и с которой так жаждала поделиться мнением о моей жизни, я не то что не узнала, я даже вспомнить не могла, кто это такие. Зато они знали меня прекрасно: “Та самая Таша”, “Чёрная кошка для всего женского рода”. Осталось только повесить мне на грудь ярко-алый пейдж с надписью: “Осторожно, опасна для ваших неверных парней и бесхребетных мужей”.

– Прежде, чем обсуждать чужую жизнь, ты, гусыня, лучше бы привела свою жизнь и себя в порядок, – неожиданно яростно начала Полина. – Для начала можешь покрасить отросшие корни волос, сменить этот ужасный оттенок губной помады и начать покупать одежду своего размера, а не того, что ты носила в свои восемнадцать, когда залетела своим первым спиногрызом.

– Это Полина Джорджевич… – вдруг прошипела своей ошарашенной подруге некая Лили.

– Вы не можете говорить мне подобное… – возмущённо, уже со слезами на глазах хотела начать наступление блондинка, но Полина не дала ей ни единого шанса.

– Заткнись и заткни своё впавшее в истерику чадо, только что начавшее жевать неоплаченный шоколад за твоей спиной! Не нравится Таша? Ты хотя бы имя её знаешь, она же твоего, держу пари, даже не помнит, не смотря на то, что, по твоим словам, вы учились в одной школе!

Светодиодная лампа над нашими головами вдруг заморгала, словно ознаменовав окончание пламенной речи Полины в мою защиту.

Блондинка не просто была повержена – она была разгромлена в прах и теперь едва сдерживалась от слёз, пока её подруга Лили бросилась к её сыну, начавшему жевать шоколадку вместе с фольгой. По-видимому, подобным образом он демонстрировал своей невоспитанной матери свой буйный протест.