Обреченные стать пеплом полностью

О том, что я, оказывается, после смерти Робина стала завидной “молоденькой вдовой”, я впервые узнала в середине февраля, когда на моей встрече с пятидесятилетним польским бизнесменом, на которой должны были обсуждаться вопросы финансирования моего футбольного клуба, вложить деньги в который я хотела его убедить, этот овод завёл разговор о своём одиночестве и моей красивой фигуре. О том же, что всё плачевно, я поняла даже не после второй подобной встречи, в конце которой известный политик едва не схватил меня за задницу, не смотря на то, что я не просто была одета в строгий костюм от Джорджевич, но и не давала ему ни малейшего намёка на возможность подобного поведения… В общем, я поняла, что всё отвратительно плохо после того, как в самом начале третьей подобной встречи тридцатипятилетний владелец сети отелей на Скандинавском полуострове прямо сказал мне, что у меня будут серьёзные проблемы с вопросом финансирования моего футбольного клуба, так как все толстосумы, включая и его самого, в первую очередь видят во мне “одинокую и нуждающуюся в покровительстве красоту”. Ещё он сравнил меня с “вещью”, которую сразу после того, как она стала “ничейной”, многие захотят заполучить в свою “коллекцию”. Наверное, он рассчитывал получить от меня в ответ на свою честность мою лояльность, но в ответ он получил от меня лишь залитый моим вином его стейк и виртуозно испорченное настроение в придачу.

И всё же “отельный промышленник” был единственным, кто сходу и без зазрения совести сказал мне правду. Последующие после него семеро кандидатов спонсоров тоже не скрывали того факта, что взамен на свои деньги желают заполучить не только кресло в клубе, но и место в моей постели, так что в итоге я ни с одним из них так и не рассталась на хорошей ноте, а одного даже довела до нервной дрожи, пообещав рассказать его действующей супруге о его намерениях завести, как он выразился, “третью по счёту, но первую по значимости спутницу”.

Сегодня я встречалась с сорокалетним нефтяным магнатом арабского происхождения, который в середине нашей встречи, на мою речь о перспективах футбольного клуба, в который я предлагала ему вложиться, ответил словами о том, что мой клуб похож на его гарем, вот только в его гареме не хватает старшей наложницы. На мой вопрос о том, что он имеет ввиду, он прямо предложил мне стать его “на-лож-ни-цей”, после чего, по его словам, мой клуб должен будет превратиться из “никому неизвестной жемчужины в сияющий на весь мир бриллиант”. Конец обеда наступил в его середине. Бросив льняную салфетку прямо в блюдо своего собеседника, я молча встала и вышла из “Kitchen W8” с мыслью напиться этим же вечером, но мои планы нарушила Полина.

– Где ты их только берёшь? – стоя напротив холодильника с пивом в новом магазине захудалого городка своего детства, хмурилась я.

– Они сами меня находят, – отвечала Полина, глядя на меня не менее хмурым взглядом. – Говорят, что хотят познакомиться с владелицей клуба лично и обсудить возможность сотрудничества.

– Неужели у тебя с твоими связями в высшем обществе не найдётся ни одного толкового представителя крупного кошелька? – открыв холодильник, я потянулась к бутылке светлого пива. – Ты ведь дива Европейской моды. Ты одеваешь Голливуд, выводишь звёзд на красную ковровую дорожку, создаёшь новые лица…

– И тем не менее у меня на примете нет ни единого толкового кошелька, которого я могла бы “подставить” и уговорить заняться финансово невыгодным, и даже убыточным футбольным клубом.

– А как насчёт бестолкового кошелька?

– С одним из таких ты виделась девятью часами ранее.

Я посмотрела на свои наручные часы, которые показывали начало одиннадцатого, и не поверила, что этот день уже подходит к концу. Что ж, теперь понятно, почему в магазине, за исключением меня и Полины, едва ли сейчас находилось больше десятка посетителей.

Над нашими головами мигнула неоновая лампа, и я вновь перевела взгляд на свою собеседницу. Мы обе были в чёрных плащах и обе в свете неоновых ламп выглядели особенно бледными. Зрелище достойное “Людей в чёрном”.

– Знаешь, будь ты агентом Джеем*, я бы не колебаясь обратилась к тебе с просьбой стереть мою память как минимум за последние десять месяцев моей жизни, но ты слишком белая для того, чтобы быть агентом Джеем, – тяжело выдохнула я. (*Агент Джей – вымышленный агент из серии фильмов, комиксов и компьютерных игр «Люди в чёрном»).

– Да и ты не агент Кей, так что, боюсь, нам обоим придётся жить с этим чёрным ящиком за плечами, который ты называешь памятью, – заметила Полина.

– Сотри мою память, сотри меня всю, я буду с ветрами шататься в лесу*… – протянула строчку из некогда популярной песни я, после чего, оторвав друг от друга взгляды, мы с Полиной направились в сторону кассы. Как бы прискорбно это ни было, но нейрализатора* нам было не приобрести. Только пиво. И-то только для меня.

(*Строки автора Anne Dar; **Нейрализатор – специальное устройство для стирания памяти в франшизе “Люди в чёрном”).