Обреченные стать пеплом полностью

– Ммм… – поджав губы и начав оттягивать верхнюю часть полотенца ещё выше, а нижнюю его часть ещё ниже, я пыталась выдавить в ответ хоть что-то и одновременно не допустить ошибки своего собеседника, и не окатить его обнажённый рельефный пресс заинтересованным взглядом. – Я, пожалуй, теперь точно пойду спать… – плотно прижав подмышками полотенце, ткнула указательными пальцами на выход я, стараясь смотреть на уже успевшие высохнуть волосы Робина и не скользить взглядом ниже, что, откровенно говоря, давалось мне с невероятным трудом.

Бережно придерживая полотенце руками, я направилась в сторону выхода, но при первом же своём шаге соскользнула взглядом с его волос. Встретившись с Робином взглядом, я ощутила ещё больший прилив крови к лицу, отчего резко уперлась взглядом в пол и следующие два шага у меня получились заметно быстрее первого…

Того, что, как только мы сравняемся плечами, Роб схватит меня за руку, я никак не ожидала.

Это произошло в момент, когда я уже миновала его на полшага. Отбросив своё полотенце в сторону раковины, он вдруг развернулся и, резко взяв меня чуть выше кисти, притянул к себе, после чего, обняв меня за талию второй рукой, начал целовать прямо в губы. Я ответила ему мгновенно, без секундного промедления, словно для меня его действия и не были неожиданностью… Мы целовались так страстно, что со стороны могло показаться, будто мы просто пытаемся утолить друг другом голод.

Прошло не более полуминуты с момента начала нашего “пожирания”, когда Робин сорвал с меня полотенце и отбросил его в сторону своего. Приподняв меня так, чтобы я смогла обнять его торс ногами, он сначала прислонил меня к стене, но сразу же отлепил от неё и, продолжая наш страстный поцелуй, направился со мной прочь из ванной.

Через считанные секунды мы завалились на его постель. Пока он расстёгивал свой ремень и спускал с себя штаны, я продолжала с откровенным желанием отвечать на его поцелуи, но как только он остался без трусов, я вдруг выпалила:

– Без презервативов не получится.

Я, конечно, сразу же испугалась того, что поставила парня в неловкое положение, однако у Робина оказались презервативы! Нераспечатанная упаковка лежала в его прикроватной тумбочке, однако эта “заминка” заметно изменила ритм наших дальнейших действий. Робин окончательно избавился от одежды, после чего распаковал презервативы и воспользовался одним из них – на всё ушло меньше минуты, но этого было достаточно, чтобы кто-то из нас мог высказаться на счёт происходящего или пойти на попятную. Однако никто не высказывался и не шёл. Всех всё явно устраивало.

И всё же Робин больше не хотел брать меня “неожиданным порывом страсти”. Он хотел показать, что его действия обдуманы и никак не связаны с резким приливом крови к его мужскому достоинству. Повиснув надо мной, он начал медленно и нежно целовать меня в губы, затем шею, ключицу, грудь… Я закрыла глаза, желая превратиться в одно сплошное ощущение, чтобы не упустить ни единого его прикосновения. Когда он отпрянул от моей груди и вновь вернулся к губам, я наконец ощутила, как его горячее и тяжёлое тело взвалилось на меня сверху.

Он входил в меня так медленно, что с каждым миллиметром я непроизвольно изгибалась всё сильнее и круче, пока моё тело не достигло предела. Неожиданная страсть превратилась в ещё более неожиданную нежность, а когда спустя пять минут я попросила его “делать сильнее”, он прильнул ко мне всем своим телом и, едва уловимо прошептав мне на ухо: “Ох, Таша…”, – сделал именно то, чего я от него хотела.

Не смотря на то, что я хотела страсти, в итоге я получила своё именно через нежность, подпитанную яркими мгновеньями, в которые Роб так круто терял над собой контроль. Это была не лучшая страсть, которую я обычно получала от Дариана, и не доводящая до дрожи нежность Риордана. Это было не то и не другое, что-то между, достаточно своеобразное, чтобы быть посередине и не относиться к одной конкретной стороне. Робин страстно хотел меня, но одновременно он хотел доставить мне максимальное удовольствие. Весь его секс со мной походил на одну сплошную борьбу. В этой борьбе с Робином сражались сразу двое: он и я. Он знал о своём поражении с самого начала, но тем не менее продолжал так благородно бороться с собой и мной, что я вдруг начала ощущать особенное удовольствия от соития с ним.

В итоге уже спустя полчаса я была удовлетворена, после чего наслаждалась чувственным продолжением ещё пятнадцать сладостных минут, к окончанию которых Роб наконец сдался, что и позволило ему довести меня до повторного оргазма.

Когда Робин рухнул где-то слева от меня, я, тяжело дыша, мысленно сказала себе одно-единственное слово, которое мгновенно сработало. Это слово было “спать”.

Этой ночью я смогла заснуть прежде, чем мысли успели бы добраться до моего подсознания и начали бы разъедать его своей ржавчиной. Я заснула довольной, спала довольной, а проснувшись, поняла, что таковой могу и оставаться. И это было неплохо. По крайней мере мне нравилось это новое ощущение. Я решила назвать его “Чистый Лист”.