Обреченные стать пеплом полностью

Эта женщина читает мою душу. Меня это привлекало, как экстремала привлекает прыжок с отвесной скалы или как тореадора влечёт за собой одна только мысль о диком быке, на спине которого он почувствует себя на волосок от гибели. Если одна душа и может существовать одновременно в двух телах, тогда одна из частей моей души могла бы оказаться заточённой в теле этой женщины. Иначе как объяснить тот факт, что я – это в какой-то степени она, а она – это в какой-то степени я, и мы обе об этом знаем. Различие же между нами заключается даже не в степени нашей потрёпанности жизнью, а в банальном возрасте. Каждый год, разделяющий нас, с учётом тяжести наших жизненных путей, можно смело считать за два – между нами разрыв в двадцать лет…

– Как можно быть такими старыми? – прищурилась я, перейдя на полушёпот. – Ведь мы ещё так молоды.

– Это ничего… Не страшно быть молодым стариком – страшно быть молодым мертвецом. Но ты ведь об этом прекрасно знаешь.

Прежде чем ответить, я немного подумала над услышанным.

– С ним я живу… – я окинула взглядом элегантный чёрный костюм Полины. – Я вернулась с “той” стороны. “Здесь” лучше.

– Что ж… – Полина взяла в руки свой бокал и, прежде чем пригубить его, добавила. – Как ты заметила, я всё ещё не добралась до “той” стороны. Поэтому мне остаётся только поверить тебе на слово. И я верю тебе, Таша Палмер.

Палмер…

Неужели я не вернулась?!.. Полина видит меня с “той” стороны?!.. Но как это возможно, если мы находимся по разные стороны?!. Это невозможно… Я ведь не вижу её “здесь”, значит и она не может видеть меня “там”!.. Эти стороны закрыты для взора друг друга! Поэтому она не может видеть меня, а я не вижу её!.. Если только… Я не стою на одной стороне с Полиной, повернувшись к ней спиной…

О, нет…

Я всё еще “там”?!

Вцепившись друг в друга взглядами, мы замерли, словно окаменевшие статуи из белоснежного мрамора.

– Я не хочу оборачиваться, – мучительно выдавила сквозь зубы я.

– Тебе и не нужно. Ты впереди, и я тебя вижу. Я присмотрю за тобой, а ты иди до тех пор, пока не переберёшься на “ту” сторону. У тебя все шансы на победу.

– А что же с тобой?

– Чтобы был победитель, кто-то ведь должен остаться аутсайдером.

– Ты ведь знаешь, что в этом случае не обязательно.

– Всё в порядке, Таша. Ты ведь знаешь, что “здесь” никто никому не может помочь, даже если пожертвует ради этого собственной жизнью. Человек – как кирпич: обжигаясь твердеет. Мы с тобой твёрже любого кирпича, девочка.

Мне вновь пришлось помолчать, прежде чем продолжить этот сложный диалог.

– Мы грёбаные алмазы*, испачканные в саже и копоти настолько, что не нужны даже самим себе, – в итоге криво усмехнулась я (*Алмаз – прозрачный драгоценный камень, блеском и твёрдостью превосходящий все другие минералы).

– И всё же, кому-то мы всё-таки можем казаться пригодными, – с этими словами Полина повернула голову в сторону двери, шаги за которой вдруг стихли, после чего ручка дёрнулась и в комнату вошёл наивно улыбающийся Робин.

– Как насчёт того, чтобы открыть ещё одну бутылку? – поинтересовался он, после чего жонглирующим движением подбросил вверх бутылку с вином, чтобы подхватить её, как часто это делал, чтобы повеселить меня, но вдруг впервые не словил цель и она с треском раскололась о напольную плитку.

– Упс! – отчеканила Полина ухмыльнувшись.

– Прежде такого не случалось, – озадаченно стал оправдываться Робин, по-детски почёсывая затылок и задвигая ногой особенно крупные куски стекла под стол.

– Похоже с кого-то хватит на сегодня вина, – заулыбалась я, глядя на мальчишку, которым Робин вдруг предстал передо мной, и на тонкую струйку алого вина, растёкшуюся сквозь всю комнату от него до меня.

Наши новые соседи стали постепенно нас осаждать и, боюсь, в этом была и наша с Робином вина тоже. Мы не оказывали сопротивления, а это всё равно, что позволять нападающей стороне действовать.

Что же именно делали наши соседи? Ничего особенного, если “ничем особенным” не считать их гиперобщительность. Сначала Гэвин пытался пригласить Робина сыграть с ним в гольф, к которому тот был холоден ровно так же, как я к искусству пантомимы, на курсы которой пыталась впихнуть мне билеты за полцены Сильвия. Затем они начали захаживать к нам в гости, чтобы одолжить у нас клей, скотч, ручку, карандаш, ластик, а затем и вовсе чтобы выпить с нами пиво, правда хорошего качества и за их счёт. Возможно в итоге мы с Робом и решились бы прекратить им открывать, и начали бы притворяться, будто нас нет дома или мы слишком заняты чем-то, например ранним сном или страстным сексом, отчего попросту якобы не слышим их звонков в дверь, однако вскоре после пива они стали приносить с собой вино, явно прояснив наш вкус, и мы каким-то образом решили смириться с тем, что наши соседи назойливые мухи, отчего-то принявшие нас за клейкую ленту.