– Лавину вызвать несложно. Ты прав: двадцать несогласных во главе с капитаном «Тонкопряда» – это мало. Но куда больше капитанов поддерживают Рикассо, испытывая ностальгию по старым временам. Как почуют, куда дует ветер, вмиг взгляды изменят. Их примеру последуют другие. Потом мы отправимся бить черепов. Наконец-то сведем с ними счеты, пока есть снаряды и огнесок.
– Иначе говоря, вы хотите крови, в то время как Рикассо старается помочь людям. Что же вы не убили его, и гора с плеч?.. – Кильон осекся, внезапно сообразив, в чем дело. – Погодите, кажется, понял. Вы хотите, чтобы я его убил, верно?
– Нет, доктор, ты неверно понимаешь наши методы. Устранение Рикассо не даст нам почти ничего. Он в курсе, поэтому так легкомысленно относится к собственной безопасности. Во-первых, устранение нужно планировать предельно аккуратно, чтобы не было похоже на нападение или расправу. Во-вторых, мы рискуем вызвать лишнюю симпатию к нему. Если убьем его или раним, то усугубим собственное положение. Поэтому нет, я не хочу, чтобы ты его убивал. – Спата выдержал эффектную паузу и добавил: – Но кое-что ты для нас сделать можешь.
– С чего вы решили, что я стану вам помогать?
Начальник охраны придвинулся ближе, словно закадычный друг, решивший пооткровенничать:
– Буду максимально прямолинеен. Я знаю правду о тебе и девчонке, которая пока известна немногим. Но ситуация может измениться. Слово здесь, слово там – и новость о том, кто такая девчонка, облетит Рой быстрее сигнала гелиографа. Если тебе невдомек – гостям редко такое рассказывают, – история Роя не только игры котят в лунном свете. Случались и волнения. Перевороты. Страшные, кровавые мятежи. Корабли – единственное, что у нас постоянно. Во времена кризисов – а спровоцировать их проще, чем тебе кажется, – власть может быстро очутиться в руках толпы. Сам видел, как получилось на твоем драгоценном Клинке. Головорезы тут же из всех щелей выползают.
– А вы, значит, еще не выползли.
– Оцени реально свое положение, доктор. Да, Куртана и Рикассо хорошо с тобой обращаются. Но фактически ты до сих пор пленный, хоть и с огромными привилегиями. Сомневаешься во мне – попроси разрешения покинуть Рой. Посмотрим, далеко ли убежишь.
– У меня нет желания покинуть Рой.
– Я лишь о том, что этим людям ты ничем не обязан. Спас тебя Рой, а не лично Куртана. Она только выполняла свою работу.
– Вот и мне хотелось бы продолжить свою.
– Ты продолжишь. Продолжишь и после изменения структуры власти, если сейчас сыграешь правильно. Если нет, придется считать тебя идеологически ангажированным… Ну и я, конечно, не смогу тебе гарантировать безопасность после того, как твоя сущность и сущность девчонки станут общеизвестны.
– Интересно, кто это устроит? – вздохнул Кильон, понимая, что выбора нет и нужно смириться. – Объясните, что я должен делать.
– Ничего ужасного. У Рикассо есть один документ, очень нас интересующий. Это синий блокнот с кожаным корешком. Рикассо хранит его на полке под столиком, где сам с собой играет в шашки. Мы думаем, что в нем записи, касающиеся опытов, которые он лично ставит над боргами, записи куда правдивее и точнее тех, что представлены на суд общественности.
– Вы надеетесь, что эти записи его дискредитируют?
– Они покажут, по его собственному выражению, продолжительную неэффективность его опытов. Дальше пусть граждане решают сами.
– Раз знаете про блокнот, почему просто не возьмете его?
– Потому что в присутствии Рикассо к нему не подберешься, а в отсутствии Рикассо доступа в зал у нас нет.
– Замки взламывать умеете?
– Слишком много мер предосторожности, доктор. Рикассо – слюнтяй, но не дурак. А ты его новый друг. Вы уединяетесь в зале, беседуете. Наверняка он спиной к тебе поворачивается.
Кильону вспомнились долгие речи, которые Рикассо произносил, глядя в окно или готовя напитки.
– Я не стану губить его исследования. Если записи в блокноте настоящие, им нет цены.
– У Рикассо наверняка есть копия. К тому же мы не собираемся рвать или жечь документ, который его изобличает. Блокнот перейдет в собственность Роя. Когда новый режим установится окончательно, его получишь ты – почему бы и нет? – чтобы при желании продолжить опыты Рикассо.
– Я так не поступлю, – отрезал Кильон. – Не смогу. Даже если бы захотел и получил возможность, незаметно для Рикассо мне блокнот из зала не вынести.
– Ну, тут ты не прав. Мы с тобой непременно найдем варианты. – Спата похлопал Кильона по спине, по ложбинке между крылопочками. – Чудесно поболтали, доктор. Разумеется, о нашей беседе никому ни слова. Проговоришься – я непременно узнаю.
Кильон посмотрел Спате вслед, потом снова уставился на туман – на древние силуэты, которые едва в нем просматривались.
Рикассо наклонился над столом и долил Кильону напиток из графина, украшенного резьбой – воздушными кораблями и гигантскими вздымающимися облаками. Дело было вечером, они только что поужинали вместе с Куртаной, Аграфом и Гамбезоном. Мерока либо не получила приглашения на ужин, либо не приняла его. Второй вариант казался Кильону вероятнее.
