– Потому что знал, как вы отреагируете. – Невзирая на повязки, Мерока сжала кулаки и заняла боевую стойку, будто собралась драться и одолеть любого, кому хватит глупости заглянуть ей в глаза. – Из-за вас, уроды, я на пулю нарвалась. Ваш поганый аэростатик защищала. Но я по-прежнему считаю вас суеверными, двуличными тупицами. И пушки у вас, и умные гироскопы, а вы при виде родимого пятнышка готовы со страху обделаться. Я с Мясником сейчас почти не разговариваю, считаю лживым предателем, но хочу отдать ему должное: вас он знает лучше, чем вы сами себя знаете. Девчонку он защищал, потому что не верит в колдовскую белиберду. Он чувствовал, что вы не сдержитесь, и ужаснулся, представив, что вы с ней сотворите.
– Ну, не такие уж мы невежды, – отозвалась Куртана. – И, на секундочку, у нас не аэростаты, а дирижабли.
– Как угодно, мисс Небесная Принцесса. Но я вижу только уйму перепуганных суетливых ройщиков.
С царственной неспешностью Рикассо наконец отвернулся от окна.
– Так ты, Мерока, в тектомантов не веришь?
– А ты?
– Я не верю. – Рикассо выдержал эффектную паузу. – Ни во что не верю. Я задаю вопросы. И сомневаюсь. Сомневаюсь периодически и постоянно. Это называется научным мышлением.
– Надеюсь, сам-то ты понимаешь, что за чушь несешь, – потому что я не понимаю.
– Я и не жду понимания, дорогуша. Мир не благоприятствует научному мышлению. Однако он меняется, значит нужно и нам меняться. По крайней мере, тем, кто в состоянии.
– Это не ответ на мой вопрос о тектомантах, – заявила Мерока.
– Тектомант девочка или нет, в Рое она остаться не может, – заявил Спата. – Она станет дестабилизирующим элементом.
– Разве не я дестабилизирующий элемент? – удивился Кильон. – Или теперь вы нас троих планируете за борт выбросить?
– Скажи им, Мясник, – потребовала Мерока. – Объясни, что девчонка безобидна и бояться им нечего.
– Дело не в том, безобидна она или нет, – проговорил Спата.
Кильон посмотрел на Рикассо, пытаясь связать воедино все, что успел о нем узнать. В голове крутились обрывки бесед, впечатления о его подлинной сути, проглядывающей из-под бахвальства и политической бравады. Рикассо опасался влияния Нимчи на Рой, но ведь человек он любопытный, не склонный отказываться от интересной загадки. По крайней мере, Кильон надеялся на это. В руки Рикассо он отдавал не только свою судьбу.
– Нимча не безобидна, – проговорил Кильон. – Отнюдь не безобидна.
– Мясник! – прошипела Мерока. – Подумай хорошенько, чем это чревато.
– Это правда. Извини, Мерока, но иначе нельзя. Они должны понимать, в чем тут дело. Нимча – источник перемен. Из этого не следует, что она зло или даже разрушительная сила. Но она и не обычное дитя, каким кажется. Она нечто больше, чем любой из нас, больше, чем Рой или Клинок. По-моему, сейчас в мире нет никого важнее Нимчи, и они должны это узнать.
Рикассо набрал в грудь побольше воздуха:
– Ну, доктор, по-моему, ты в кои веки ничего не скрываешь.
– Нет, не скрываю.
– Вопрос в том, почему ты не выложил все это, прежде чем подняться на борт?
Кильон оглядел всех присутствующих. Во взгляде Куртаны читалась то ли враждебность, то ли восхищение. Аграфа происходящее забавляло: казалось, он с трудом сдерживает смех. Неумолимый Спата застыл с непроницаемым лицом. В глазах Мероки по-прежнему горела ненависть. Кильон чувствовал, что, останься они наедине, она постаралась бы вцепиться ему в глотку.
– Вам лучше было не знать, кто такая Нимча. На это я и уповал. Вместе с Мерокой и Калис я надеялся скрыть от вас ее сущность, но шансов у нас не было. Калис очень отважная… Мы просто не могли ее подвести. Не могли, пока существовала альтернатива. Теперь ее, увы, больше нет. Если внушить вам, что Нимча – просто девочка с интересной отметиной, что она похожа на тектоманта, а на самом деле им не является, у вас появится веская причина от нее избавиться.
– Не понимаю, почему бы Нимче не остаться на «Переливнице»? – сказала Куртана. – Кто она такая, за пределами этого зала никто не знает. И не узнает в будущем.
– Получится так же, как со мной, – проговорил Кильон. – Мою сущность в секрете сохранить не удалось. Вопреки вашим стараниям слухи разнеслись по «Репейнице» сразу после стыковки. Сейчас, наверное, тысячи ройщиков знают, кто я такой. Если не удалось сохранить этот секрет, есть ли шансы у Нимчи?
Куртана покачала головой:
– Мы бы что-нибудь придумали. Тем более – разве ты не уговариваешь нас оставить Нимчу в Рое?
– Да, но на других условиях. Не как пленницу, а как объект защиты. Пленных бросают на съедение волкам, когда провизия кончается, или на самосуд толпы, чтобы ее умиротворить.
– Мы действуем немного иначе, – ухмыльнулась Куртана.
– У каждого свои рамки. Но если я сумею убедить вас, что Нимча важнее любых предрассудков, может, удастся ее защитить. – Кильон посмотрел на Рикассо, гадая, верно ли его оценил. – Мы защитим ее?
– Признаюсь, доктор, ты меня заинтриговал. Но не хватает одной мелочи.
– Какой же? – спросил Кильон.
