– Объективного доказательства. Веского подтверждения того, что это впрямь не родимое пятно. Пусть девочка сдвинет зоны, тогда я ею заинтересуюсь. – Рикассо устало пожал плечами, словно тектоманты встречались ему на каждом шагу. – Без доказательств она для меня лишь пассажирка, так что извини.
Кильон повернулся к Мероке:
– Ты была там. И знаешь, что случилось.
Мерока зло посмотрела на него. Ее взгляд обжигал ненавистью – и не за то, что он сделал, а за то, кого он олицетворял.
– Кильон прав, – ядовито процедила она. – В девчонке что-то есть.
– Они были сообщниками, когда попались нам, – напомнил Спата. – То, что Мерока с ним сейчас согласна, ничего не доказывает.
– Я представлю вам доказательства, – пообещал Кильон лидеру Роя. – Позвольте мне поговорить с Калис и Нимчей. Не уверен, что девочка в силах вызвать полноценный зональный сдвиг, но, если всколыхнет зоны, как в момент, когда нас едва не убили борги, вы это почувствуете. Мы все почувствуем.
Рикассо снова повернулся к окну. Туман уже обволакивал внешнюю часть Роя, превращая корабли в серые пятна. Скоро они станут неотличимы от облаков и друг от друга.
– Думаю, стоит попробовать, – проговорил он.
Свободы – в нынешнем ее проявлении – Кильона не лишили, что вызвало у него удивление, благодарность и подозрение в равных пропорциях. Не брать его под стражу решили с подачи Спаты, что у Кильона в голове не укладывалось. Ему по-прежнему позволяли находиться в определенной части «Переливницы ивовой», помогать Гамбезону, навещать Калис и Нимчу. Разумеется, мать и дочь знали о случившемся, правда только в общих чертах. Гамбезон осматривал Нимчу и, обнаружив отметину, не сдержал удивления. Калис не сказала ничего лишнего, хотя в глубине души сознавала: молчание сейчас ничего не изменит. Стараясь ее успокоить, Кильон заверил, что они с Нимчей в безопасности, но сам чувствовал, как неискренне звучат его слова. В безопасности он уверен не был и сомневался даже в том, не зря ли открыл правду Рикассо.
– Ты поступил, как счел нужным, – утешала Калис. Кильон понимал, что это он должен ее утешать, и еще сильнее мучился чувством вины. – Не кори себя. Рано или поздно они узнали бы правду. Люди всегда узнают. Поэтому мы нигде не задерживаемся.
– Я тебя подвел.
Калис сжала руку Кильона, тонкую и, как ни странно, более женственную, чем у нее самой. Ему казалось, что, если дернется, она кости ему переломает.
– Ты не виноват.
– По-моему, Рикассо нам друг. И Куртана, и Аграф, и Гамбезон, хотя они менее влиятельны, чем Рикассо.
– Я Рикассо еще не видела.
– Обязательно увидишь. Рикассо – человек любопытный; надеюсь, это нам поможет. Нимча уже его заинтересовала. Осталось лишь окончательно склонить чашу весов в нашу сторону, убедив Рикассо, что мы не ошибаемся насчет Нимчи. Тогда он защитит ее от всех и от всего на свете.
– Ты доверяешь ему?
– Я мало с ним знаком. Человек, которому я совершенно не доверяю, в Рое тоже есть, и это не Рикассо. Пожалуй, Рикассо стоит довериться. Думаю, намерения у него благие и Нимчу он не обидит. – Тут Кильон почувствовал, что Нимча смотрит на него во все глаза, выжидающе и испуганно, как на сверток, в котором не то подарок, не то бомба. – Рикассо знает, кто я такой, и не сделал мне ничего плохого. Конечно, гарантии не ахти какие, но ничего лучше у меня нет.
– А тот, кому ты не доверяешь, что он за человек?
– Его я тоже плохо знаю. Было бы очень здорово, если бы он интересовался не вами, а только мной. Ему что-то нужно, но что именно, я пока не понял.
– Будь осторожен, – велела Калис.
За порогом каюты Кильон увидел Мероку: та появилась в конце узкого, обшитого деревом коридора. Оба замерли как вкопанные. Кильон поднял руки – не трогай, мол.
– Я просто навещал их.
– Мясник, ты не должен передо мной отчитываться.
Девушка была в наброшенной на плечи тяжелой куртке, которую авиаторы носят вне гондолы. В руках она держала стопку книг.
– Тебе не понравилось то, что я наговорил в зале.
– С чего ты решил, что читаешь мои мысли?
– Казалось, тебе не терпится меня придушить. Я не виню тебя: представляю, как шокировали мои откровения. Но у меня не осталось выбора. Ты это, надеюсь, понимаешь?
Мерока переложила несколько книг из одной руки в другую. Кильон увидел яркие обложки, как и у тех, которые он уже листал.
– Мне следовало дать Рикассо повод защищать Нимчу. Он единственный отделяет нас от самосуда толпы. Видела ведь, что творит Спата! По-твоему, пусть лучше он решает судьбу девочки?
– Однако авантюра получилась еще та.
– Я очень хотел заранее обсудить все с тобой, но… – Кильон саркастически улыбнулся. – Сейчас мы хоть разговариваем. Это шаг вперед, да?
– По-прежнему у нас с тобой уже не будет. На случай, если ты надеешься.
Мерока приблизилась к нему настолько, что могла коснуться. Кильон не шелохнулся.
– Ненависть ко мне наверняка отнимает много сил. Может, разумнее направить ее в другое русло?
– Меня и это русло устраивает.
