Кильон положил записную книжку Рикассо в сумку. От пустой она слегка отличалась – и бирюзовым оттенком, и застежкой позатейливее, и страницами пообтрепаннее, – но уместилась без проблем.
– Ну если вы уверены… – Он застегнул сумку.
– Спата хочет в игры поиграть? Он пришел по адресу.
– Я заметил. – Кильон кивнул на клетчатую доску.
Сейчас, приглядевшись к ней внимательнее, Кильон понял, что она странная. На деле досок было две – их скрепили, но совместили плохо. На одной доске клетки казались больше, ряды получились неровные. Раздел заставили фишками, причем черные выстроились на обеих досках сложным, как паутина, узором. Будто черные птицы рассеялись по краям большой стаи.
– Это не игра, доктор, – возразил Рикассо. – Это вопрос жизни и смерти.
– Регулярная сетка, – внезапно вспомнил Кильон слова Гамбезона. – Доктор Гамбезон говорил о зонах и сказал, что регулярной сетке просто не хватает разрешения. Тут ведь есть какая-то связь?
– Нам с тобой много нужно обсудить, – отозвался Рикассо. – Увы, часы показывают, что пора голосовать.
Зимнее солнце озаряло трепещущие полотна цветных эмблем – махание флагами было в разгаре, флот выражал коллективное мнение об инициативе Рикассо.
Вместе с Рикассо, Куртаной, Аграфом и Гамбезоном Кильон с балкона наблюдал за происходящим. Из-за холода все оделись теплее – ройщики по случаю облачились в лучшие форменные куртки. Рикассо водил биноклем от корабля к кораблю, разглядывая вывешенные с каждой гондолы флаги. Жесткая проволока, на которую нанизали флаги, раскачивалась на ветру, сами флаги вытягивались к хвостам кораблей. Рикассо был в белоснежных перчатках и не без труда крутил колесико фокуса, разглядывая в бинокль то дальний корабль, то ближний. Периодически на смотровых палубах и балконах других кораблей мелькали вспышки. Понимая, что бинокли вполне могут быть нацелены на него, Кильон не снимал очки и пилотку. Руки он засунул поглубже в отороченные мехом карманы. Сейчас слухи о нем наверняка облетели Рой. Несомненно, хватало и обоснованных предположений о его сущности. Пока не сделали официального заявления по этому вопросу, ангельские черты лучше прятать. Кильон мечтал о сигарете, но закурить сейчас, прилюдно, было бы дурным тоном.
– Обычно все не так серьезно, – пробормотал Рикассо. – Я выхожу посмотреть на флаги, но особо не переживаю. Кивну с умным видом, и все. Проблем никогда не возникало.
Цветные знамена вызывали у Кильона замешательство: разнобой полный. Впрочем, ройщики обескураженными не казались. Столько церемониала, столько непостижимых традиций! Вообще-то, для связи ройщики использовали гелиограф, но от каждого бойца требовалось знание не только самих флагов, но и различных систем флаговой сигнализации. Каждый корабль подчинялся собственному протоколу, сумятицы не было.
– Согласие от «Желтушки шафрановой», – прошептал Аграф, словно среди мерного гула двигателей устройств-стабилизаторов его могли подслушать. – Согласие от «Серебряного вереска» и «Привратника».
Куртана, наблюдающая за другой частью флота, отрапортовала:
– Предварительное согласие от «Аргуса». «Медведица бурая» воздерживается.
Рикассо застонал, словно получил пинок по яйцам.
– Они же не против тебя голосуют, – заметила Куртана. – До сих пор «Медведица» тебя поддерживала. Они просто хотят побольше узнать о том, где мы возьмем топливо после того, как доставим препараты. Если честно, и мне бы такая информация не помешала.
– Мы решим эту проблему, – пообещал Рикассо.
– В смысле у клиношников топливом разживемся? – уточнил Гамбезон. – Так у них самих дела не лучше нашего.
– Согласие от «Тонкопряда хмелевого», – объявил Аграф.
– От «Тонкопряда»? Ты небось флаги перепутал.
– Вряд ли. Хотя есть же поговорка: «Дай ему волю – он сам себя погубит».
Куртана не собиралась останавливаться на полпути.
– Если истратим все топливо по дороге к Клинку, станем легкой добычей для черепов. Уже известно, что они собрались у основания Клинка. Оттуда они не уйдут.
– Мы справимся, – снова пообещал Рикассо.
– Я сверялся с картами, – проговорил Аграф. – Даже при попутном ветре затея опасная. – Он глянул в сторону. – Кстати, «Кистехвостка» согласна.
– Хорошо, – кивнул Рикассо. – Корабль-то влиятельный.
Так и двигалось дело: флаг за флагом, корабль за кораблем. К началу подведения итогов около трех дюжин кораблей поддержали предложение Рикассо, с дюжину – воздержались. Часть известных оппозиционеров высказались против, но ожидаемого раскола не случилось. Некоторые из самых верных союзников Рикассо посчитали помощь Клинку неприемлемой. Кое-кто из вечно недовольных его политикой поддержали новую идею потому, что она сулила битвы с черепами и укрепление морального превосходства Роя над презренными горожанами. Другие, вроде экипажа «Тонкопряда хмелевого», цинично поддержали план как заведомо обреченный на провал, а, следовательно, как вернейший способ дискредитировать Рикассо. В ход шли любые уловки и хитрости.
